Гот сглотнул, почти подавившись, потому что в горле у него пересохло. Наконец показалась голова — белая, безволосая, вытянутая, похожая на череп. Распахнулась огромная пасть, и стали видны бесконечные ряды острых зубов. Глубоко сидящие глаза смотрели прямо на каннибала.

Гот застыл, не в силах отвести взгляд. Несмотря на ужас, его сердце ликовало. Наконец-то он узрел своего бога. Он и представить себе не мог подобного существа — такого большого и такого страшного. Его воображение всегда рисовало Зотца в виде гигантской летучей мыши, совершенного вампира-призрака. Но это существо больше похоже на животное или рептилию. Его пальцы напоминали лапы животного, а кожа была чешуйчатой, как у змеи. Он казался древним как мир.

Когда он заговорил, слова вырывались из горла как обжигающий ветер.

— Я услышал тебя, Гот. Знай, что ты сильно разгневал меня.

— Господин, — произнес Гот, борясь с дрожью в голосе. — Я не знаю, чем я провинился.

Он был теперь совсем близко, в одном взмахе крыльев, и мог слышать, как из раскрытой пасти Зотца доносятся чьи-то истошные крики.

— Когда ты был ранен, — прорычал Зотц, — разве я не исцелил твои крылья?

Гот мгновенно вспомнил.

— Да, господин.

— И я сделал тебя королем, как обещал?

— Сделал, господин.

— Разве я не благоволил тебе? Не сделал тебя своим голосом? Взамен я требовал, чтобы ты исполнил мое повеление. Ты должен был всего лишь принести в жертву сто сердец во время солнечного затмения — и освободить меня из Подземного Царства.

Гот отчаянно пытался вспомнить. Сотни приготовленных для церемонии жертв, солнце в зените, почти заслоненное луной.

— Я пытался…

— Пытался? — загремел над пустыней гневный голос Зотца. — Да, ты собрал сотню жертв. Но позволил Шейду Сереброкрылу отвлечь себя. У тебя было только семь минут, пока длится затмение, но ты поставил свою собственную ненависть выше служения своему богу. И ты упустил время.

Образы вспыхивали перед мысленным взором Гота. Да, в башне появился Шейд, он привел с собой сов и крыс, которые хотели помешать жертвоприношению. И он — Гот задрожал от стыда, вспомнив это, — оставил свое место на жертвенном алтаре и пытался убить Шейда.

— Прости меня, господин, — выдавил Гот, избегая встречаться взглядом с Зотцем.

— Это не самое худшее. Я ждал тысячи лет. Но теперь нет смысла ждать. Некому теперь принести жертвы.

Гот потрясенно смотрел на него.

— Я не понимаю, господин.

— Священный камень разрушен, Гот! Королевская пирамида погибла, а вместе с ней последние мои служители! Есть другие вампиры-призраки, но они не знают обо мне, а без кровавых жертв моя сила в Верхнем Мире иссякнет. Ты заточил меня в моем собственном царстве!

Гота охватила слабость. Он помнил, как Шейд вылетел из пирамиды, а потом… яркая вспышка, ужасающий грохот… и больше ничего.

— Как это случилось? — спросил Гот.

Голова Зотца раскачивалась из стороны в сторону, как у кобры перед ударом.

— Ты помнишь верховного жреца, Воксзаго? Он сбросил взрывающийся диск на пирамиду, думая таким образом завершить жертвоприношение. Смелый план, и я бы вознаградил его, если бы он не опоздал. К тому времени затмение уже кончилось, и Воксзаго достиг лишь того, что превратил королевскую пирамиду в груду развалин. Воксзаго виновен и обречен на вечные муки. И ты тоже.

Это произошло так быстро, что Гот даже не успел отскочить. Челюсти Зотца широко раскрылись и сомкнулись вокруг него. Он оказался в полной темноте. Эхо-зрением он различил под собой огромный, как темная река, язык, который толкал его к чудовищной глотке.