— Хорошо, — пробормотала Луна. — А что еще?

— Рядом с тобой все, кого ты любишь и кто любит тебя — сказал Гриффин.

— Это хорошо. А если они еще живы?

— Думаю, это не имеет значения.

— Нельзя быть в двух местах одновременно, — возразила она.

— Ну, может, когда проходишь через Древо, время меняется, и оно идет так быстро, что тебе не придется ждать.

— Хм.

— Я придумал для тебя все самое замечательное, — сказал Гриффин.

— Это действительно здорово, — сказала она. — Я себе сейчас это представила. И друзья тоже рядом. Скайе, Рован, Фальстаф.

— Ладно, если ты хочешь, чтобы они были рядом, — вздохнул Гриффин. — Честно говоря, мне они всегда казались несколько утомительными.

— Может быть, мертвые они тебе больше понравятся, — заметила Луна.

— Возможно. Мне нравятся мертвые летучие мыши. Мой лучший друг умер, ты знаешь.

Она хихикнула, как только она одна умела, и сердце Гриффина возликовало.

— И ты тоже будешь со мной, — решительно сказала она.

Гриффин ничего не ответил, довольный тем, что она выбрала его, хотя чувствовал себя недостойным ее привязанности.

— И мы все будем делать вместе, — продолжала Луна. — Можем отправиться куда угодно — в большое путешествие по этому новому миру.

— Ну, я-то домосед, — сказал он, — но действительно, почему бы и нет? Если это доставит тебе радость.

Она минуту молчала, видимо, не решаясь что-то сказать, потом вдруг выпалила:

— А что, если все будет совсем не так?

— Нет, все будет в самом деле прекрасно.

— Что, если там еще хуже, чем здесь?

— Ну что ты, это невозможно!

— Что, если я останусь там одна и буду долго ждать, когда появится кто-нибудь, кого я знаю? Ведь ты еще детеныш, мои родители проживут еще лет двадцать пять. Я не хочу быть в одиночестве!

— Ты начинаешь говорить, как я, — сказал Гриффин. — Беспокоишься о том, о чем обычно беспокоюсь я. Уж поверь, твои маленькие тревоги — это просто смешно!

Луна тихо рассмеялась.

— А я знаю, что меня ждет, — сказал Немо, оказавшийся рядом, — если вы не против, что я встреваю в вашу беседу. Большая река, такая широкая, какую только можно представить, и вода бурлит от рыбы.

Йорик обернулся к нему:

— Ты полагаешь, мой водяной друг, что в следующем мире тоже будешь есть?

— Не сомневайся, малыш! Что может быть приятнее, чем хорошо поесть? И не подделку, как здесь, а настоящую рыбу. Форель, лосося, окуня!

— Интересно, — сказал Йорик со снисходительной усмешкой. — Вдохновляющее представление о загробной жизни!

— А что тогда, по-твоему, будет после? — поинтересовался Немо. — Уж поведай нам!

— По-моему, очевидно, — ответил Йорик. — Я хочу, чтобы все было как прежде. Я века провел с этим искалеченным крылом и болью. Я знаю, вы насмехаетесь над моими страданиями: «Опять этот Йорик со своим крылом — ой-ой-ой!» Все, чего я хочу, так это чтобы боль перестала терзать меня. Я вполне счастливо могу провести вечность без еды, но только без боли.

— Все ясно, — сказал Немо, без насмешки, с подлинным уважением. — Будем надеяться, что в следующем мире ты будешь здоров.