— Сегодня не надо майки, — сказал он, — Тебе придется спать так. Хочешь, я останусь здесь с тобой?

Она удивилась, когда он спросил, а не объявил, что остается, что вынудило бы ее вступить с ним в перепалку. И ее встревожило, что на мгновение она всерьез задумалась, а не позволить ли ему это.

— Спасибо, но я лучше останусь одна. Вряд ли я сумею сегодня заснуть.

— Думаю, тебя ждет приятный сюрприз. Ты очень устала и быстро заснешь. Заклеить молнию изоляцией ты сможешь, но как ты потом одна уляжешься? Когда ты ложишься или встаешь, тебя надо поддерживать.

Она сумела улыбнуться:

— Лечь будет легко: я просто шлепнусь на матрас. А заклеивать молнию я сегодня, пожалуй, не буду. Мне не улыбается мысль о том, как я буду утром пытаться сама встать, чтобы впустить тебя.

Он откинул волосы с ее лица, задержав на них руку, и с любопытством спросил:

— Почему ты это сделала? Ведь отношения у вас с Риком далеко не самые теплые.

— Он мой брат, — просто ответила она.

— А он сделал бы то же самое ради тебя?

— Не знаю. Вероятно, нет. Но это неважно. Я же не он. — Если бы она дала Рику погибнуть, не сделав попытки спасти его, она не смогла бы потом жить в мире с собой. Их натянутые отношения и его нередкие грубые выпады значения не имели.

Бен пристально посмотрел ей в лицо и коротко кивнул, словно что-то для себя поняв.

— Ладно, давай-ка устроим тебя на ночь. Я буду спать чутко, — пообещал он. — Дутра не успеет к тебе подобраться.

Она фыркнула. Пусть у нее повреждено плечо, но голова-то в полном порядке.

— Если я кого и опасаюсь, то отнюдь не Дутры.

Он рассмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки.

— Не морочь мне голову. Я делаю успехи и прекрасно это понимаю. Ты уже пригласила меня зайти утром.

— Чтобы помочь мне одеться.

— Если ты настаиваешь на такой версии. — Нагнувшись, он снова поцеловал ее, затянув поцелуй. — Не торопись одеваться, мне и так хорошо. — Он обвел пальцем ее сосок и с удовольствием увидел, как тот сразу же съежился и напрягся. — Не понимаю, почему ты прячешь от меня такие прелести. Я должен был заняться ими много дней назад.

— Ты бы и сейчас ими не занимался, — заметила она, — если б я могла двигать обеими руками.

— Неисповедимы пути Господни, — торжественно произнес он нараспев, но глаза его смеялись. Затем он снова посерьезнел. — Если я буду нужен тебе, лапушка, зови.

— Позову.

Он еще раз поцеловал ее, затем помог ей лечь и укрыл простыней. После того как они поднялись в горы, ночи стали холоднее и надо было укрываться. Уходя, он забрал с собой фонарь, и Джиллиан осталась в полной темноте, уставшая и физически и душевно. Близость, возникшая между ней и Беном, пугала ее, и вместе с тем она понимала, что доверительные отношения с ним необходимы. После того, что произошло сегодня, ей станет еще труднее держать его на расстоянии. Она вспоминала сосредоточенное выражение на его лице, когда он прикасался ладонью к ее груди, и все ее тело напряглось от желания. Его жесткие горячие руки касались ее, как языки пламени, зажигали в ней ответный огонь, пробуждали ее плоть. Он знал, как надо коснуться, будь он проклят, в его прикосновениях так тонко сочетались нежность и решительность, что никак не устоять.

Она начала погружаться в сон, и события дня одно за другим поплыли перед ее мысленным взором, мелькая и вспыхивая, как кадры киноленты.