— Иди к нам, Айрон! — сказала она своим глубоким волнующим голосом.

Он смотрел на неё, не в силах отвести глаза — его Маргит, его царица была перед ним.

Женщина встала и заняла собой весь экран. Губы в золотой помаде улыбались и шептали: иди ко мне, мой царь, я жду тебя.

— Скажи мне, солнце моё, — прошептал ифрит, — как ты назвала меня в ту единственную ночь, что мы были с тобой в нашем сне?

— Я называла тебя: мой царь, мой Соломон. — нежно сказала царица Савская.

— Нет. — одним дыханием ответил он. — Она мне говорила: Ари.

После чего резко сорвал воронку канала, влетел в плазму и устремился вместе с ней в экран, замкнув пространственные коридоры. Он растворил свою Силу и самого себя в огненном потоке и приказал ей пережигать всю Живую Силу, какую она встретит на пути. Сила против Силы — удар на полное уничтожение.

— Умри, душа моя, с филистимлянами. — сказали огненные уста, врываясь в недра корабля.

Огромный взрыв разнёс на аннигилирующие составляющие космический корабль с профилем орла. Мощная волна света мгновенно разлетелась на миллионы километров, потом со страшной скоростью вернулась обратно и схлопнулась в точку. Пространство затряслось, заходило ходуном, сотрясая звёзды. Сети гравитации завибрировали, заколебались, тугие струны их напряжённо выгнулись и принялись тянуть к невидимому центру космическую пыль, астероиды, незримые частицы. На месте пустоты заклубились микровзрывы — возбуждённый чудовищной катастрофой вакуум рождал бесчисленные пары частиц-античастиц. Материя возбухала сама в себе. Нелинейное пространство, искривлённое и скрученное памятью энергии, гнало внутри себя потоки времени, как чудовищный космический насос. Смятая катастрофой темпоральная мантия постепенно расправлялась и встраивалась в общую картину континуума. В ледяном гнезде забрезжили вспышки сжимающегося вещества. Огненное море разгоралось, наливалось, набухало и вдруг выбросило первые потоки света, и они полетели, как океанская волна, разнося по галактическим просторам новость: Я ЗВЕЗДА.

* * *

Маленькая шлюпка летела среди звёзд. Она перемещалась так быстро, как не может перемещаться свет. Но, тут законы природы ни при чём — тут действовали совсем иные силы. Вообще говоря, это маленькое судно вовсе не было космическим кораблём — у него не было ни двигателей, ни топлива. Да и сам внешний вид её был лишь каким-то неведомым капризом её хозяина. Она могла бы выглядеть как угодно. Но выглядела именно, как некий аппарат из вымысла фантастов, которые любят писать книжки про космические войны. Кто знает, может, в этой форме отразилась скрытая ностальгия её хозяина по каким-то забытым впечатлениям?

Сам хозяин сидел в удобном пилотском кресле перед экранами и множеством всяких приспособлений. Он глядел в экраны, на которых что-то отражалось, и молчал в глубокой задумчивости.

Внезапно один экран замигал и пошёл помехами.

— Калвин, — раздался в кабине чей-то голос. — Я погорел.

— Что случилось, Ахаллор? — спросил Рушер, наводя рукой чёткость на экране.

— Он направил на мою базу поток звёздной плазмы, инициировав её всей своей Силой. Он приказал Силе пережигать Силу. Он уничтожил всех твоих киборгов. Я едва спасся мгновенным переносом.

— Он погиб?

— Он погиб.

Рушер некоторое время помолчал, потом произнёс:

— Ахаллор, это называется Пиррова победа.