— Симон!

— Сумрак! — Приятная улыбка покинула лицо Гвен.

— И я тоже рад вас видеть, — ухмыльнулся чародей. — В особенности вас, Янтарная Леди.

— Как можешь ты, — Гвен гневно повернулась к Грифону, — иметь дело с таким, как он?! Даже если он якобы на твоей стороне? Неужели прошлого опыта недостаточно?

Взгляд Лорда был столь строг и суров, что Гвен утратила часть пыла.

— Симон оплачивает свои грехи каждой минутой своей жизни, леди Гвен. И делает для нас все, что в его силах.

— До следующего раза!

Волшебник стоял молча, слушая эту перепалку. В его глазах отражалась глубокая печаль. И еще — усталость.

Грифон наконец успокоил Леди предложением посмотреть Библиотеку. Мысль о знаниях отвлекла ее. Кейба тоже пригласили, но он отказался. Что-то внутри подсказало ему вместо этого побеседовать со старым знакомым.

Когда они остались одни, Кейб подошел к Симону поближе. Тот выжидательно смотрел ему в лицо. Но молчание нарушили не они, а знакомый голос, сопровождающийся грохотом копыт.

— Слабо было предупредить, когда можно перестать прятаться? Я так старался не напугать этого милейшего зууйского капитана!

— Милейшего? — усмехнулся Сумрак, лицо его разгладилось. — Не иначе, он похвалил тебя, дружище?

— Он отнесся ко мне с большим уважением, чем кое-кто другой.

— Я тебя очень уважаю! И все время…

— Я не о тебе, я о женщине! — фыркнул Конь. — И с тобой она обращается так же! Симон снова нахмурился:

— Да, Леди не легко прощает… Впрочем, иначе и быть не могло. Я сам отвечаю за свое проклятие. Он встал:

— Простите, мне надо кое-что подготовить. Развлеки молодого человека, дружище. И Сумрак испарился.

— Что он сделал? — обернулся Кейб к Коню. — За что Гвен его так ненавидит? Вздох.

— Садись, друг Кейб. В двух словах не расскажешь.

Кейб сел. Темный Конь стоял перед ним. Кейб попытался представить, как это выглядит со стороны: вот он сидит и треплется с лошадью о древней истории. Хотя нет, сейчас даже со стороны его не спутаешь с обычным животным: аура Вечности была видна даже обычному взгляду.

Холодный взгляд обратился к нему.

— Был некогда чародей, один из величайших в своем деле. Сумрак. Человек, одержимый одной страстью, одной идеей. — Пауза. — Стать бессмертным.

Бессмертным. Даже в самом слове, казалось, таилась магическая сила.

Кейб припомнил слышанные им легенды о бесчисленных соблазненных этим «сокровищем, что превыше злата». Одной надежды заполучить его хватало, чтобы ввергнуть в войну целые народы. Но никто никогда не обрел бессмертия.

— И… и он стал?

Темный Конь пропустил вопрос мимо ушей.

— В Сумраке две сущности, и они борются друг с другом. Он шел по тонкой, незримой линии между белым и черным. Временами он отклонялся то туда, то сюда, но ни разу не перешел полностью ни на одну сторону. По прошествии многих лет он знал уже почти все об обеих силах — ив этом двойном знании, как думал он, крылось решение. Но человеческое самомнение и алчность как раз и ведут к величайшим бедам.

Кейб молчал. Это была старая как мир история.

— Сумрак вызвал силы обоих родов, до сих пор толком неизвестные людям. Не учел он лишь одного: там, где свет встречается с тьмой, всегда происходит конфликт. Вся их суть — тому подтверждение. Сумрак оказался пойманным на месте битвы. Менее могущественные умерли бы, но Сумраку было суждено более страшное.