— Это наш дом, какой он ни есть и как он ни близко к Тиберийским Горам. Если мы присоединимся к такому начинанию, нас тут же прихлопнут, как муху.
Он показал ему свой пергамент. В бледном свете букв было все равно не различить.
— Вот тебе пропуск на аудиенцию к королю Меликарду. Если тебе все же надо с ним встретиться — я его подпишу. А если нет…
«Какой смысл видеться с королем Талака?» — подумал Кейб. Дрейфитт совершенно прав. Городу нечего ждать, кроме немедленного возмездия, если он вступит в союз с врагами Императора. Мито Пика был куда дальше — и то его отдали на уничтожение Томе всего лишь за то, что там якобы вырос Кейб. Что же будет с Талаком?
— Я не хочу увидеться с королем, — проговорил он. Дрейфитт скомкал пергамент:
— Я не оставлю никаких свидетельств твоего пребывания в городе. И лишь попрошу уехать как можно скорее.
Кейб кивнул. Церемониймейстер позвал стражу обратно и снова погрузился в свои бумаги.
Когда дверь за визитером закрылась, он извлек маленькую статуэтку летящей птицы. И долго гладил ее рукой, вспоминая своего учителя. Своего брата.
Кейб бродил по улицам Талака часа два. Темнота ему не мешала. Негостеприимные жители тоже. На душе у него было мрачно. Он даже не заметил, что камень в его груди светится. Он уже стал его частью, и Кейб вспоминал о нем только тогда, когда случалось что-то серьезное.
Зачем он вообще здесь? Чего добивался Темный Конь? Теперь-то вообще неизвестно, пребывает ли он еще в нашем мире. Может, Сумрак его выкинул прочь? Гвен же смогла, а Сумрак ну никак не слабее.
Усталый, злой и (как всегда) ничего не понимающий, Кейб добрел до ближайшего трактира и спросил комнату. Сунув руку в кошелек, он достал золотую монету, на сей раз даже не раздумывая, и проследовал за кланяющимся хозяином в грязноватую комнатушку.
Когда хозяин удалился, Кейб запер дверь и завалился спать. В другое время он бы непременно проверил кровать на предмет клопов и вшей, но сейчас было не до того. Всю ночь он метался по отчаянно скрипевшей кровати. Перед ним мелькали лица — и все были знакомы, кроме одного. Очень похожего на него.
А за горизонтом, менее чем в дне пути, стала лагерем армия Томы.
17
Бежать было некуда, и погибли все. Величайшие из воителей, мужчины и женщины, в человеческом облике или в своем… Погибли все, и даже из сородичей почти никто их не оплакал.
Зеленая волна прокатилась до границ Бесплодных Земель, поглотила тела и кости последних из Бурых кланов и добавила их к почве. Буйство трав привлекло зверей.
Жертва была принята. Бесплодные Земли перестали быть таковыми.
Герцог Тома во главе авангарда достиг городских ворот. Леди пленницей сопутствовала ему в колдовском шаре. Она уже свыклась с этим положением и догадывалась, что раньше или позже герцог намерен освободить ее. И вот тогда-то он заплатит за все.
Дракон выбрал для своего прибытия самое начало дня. Он хотел, чтобы жители только-только встали. Всегда лучше охотиться на ту жертву, которая только что к чему-то приступила. Человек назвал бы это «застать с одной ногой в штанине».
— Вот мы и прибыли, миледи, — обратился он к своей пленнице. — Смею надеяться, ваше сердечко бьется сильнее при мысли, что дорогой друг так близко?
— Скорее ваше. Вот-вот разорвется.
— Ай-ай-ай, как нехорошо. Вам стоит всерьез заняться своими манерами, Янтарная Леди. Такие высказывания могут вас немного подогреть. — Температура в шаре поднялась до летней полуденной жары.
Она с усилием улыбнулась:
— И как тебе не надоест этот дешевый трюк? Помнится, так я в детстве подогревала ужин.
Герцог закусил губу, и жар мгновенно спал. |