— Передать госпоже Костиковой что-нибудь еще? — осведомился тот.

Петров немного подумал и сказал:

— Да. Передай, что мне срочно нужно отдать один старый-старый должок.

ГЛАВА 7

Черноморское побережье, Новороссийск.

Бородатый мужчина сидел в позе лотоса на ковре в полутемной каюте. Он сидел так уже два часа с лишним, не подавая никаких признаков жизни — лишь узкая грудь едва заметно шевелилась при вдохе и выдохе. Пульс едва различим, а вялое сердцебиение напугало бы любого кардиолога. Лицо мужчины украшал мощный нос, тяжелые веки опущены, однако он не спал — хотя и не бодрствовал тоже. На полных губах застыла блаженная улыбка. Где-то глубоко в мрачных дебрях сознания метались болезненные фантазии безумца.

В дверь тихо постучали, но он никак не отреагировал. Стук повторился — на этот раз громче и настойчивей.

— Да, — отозвался мужчина по-русски.

Его сильный голос доносился словно из подземелья.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул молодой человек, одетый в форму стюарда. Свет из коридора скользнул по лицу мужчины. Повторяя про себя молитву от бесов, которой научила его бабушка, стюард собрался с духом и заговорил:

— Простите, что помешал.

— В чем дело?

— Вас зовет господин Разов. Он в салоне.

На костистом лице вспыхнули бледно-желтые, глубоко посаженные глаза — большие, яркие, как у хищника, завораживающего жертву.

Повисла пауза.

— Скажи, что я сейчас приду.

— Слушаюсь.

Под этим жутким взглядом стюард вдруг ощутил, что у него подкашиваются ноги. Юноша захлопнул дверь и кинулся прочь.

Мужчина распрямился во весь почти двухметровый рост. На нем был перетянутый поясом черный балахон. Стоячий воротничок сорочки туго охватывал шею, а брюки были заправлены в невысокие сапоги из блестящей черной кожи. Темно-русые волосы закрывали уши, длинная борода падала на грудь.

Великан планомерно, не торопясь, размял затекшие мышцы и несколько раз глубоко вдохнул, насыщая измученные легкие воздухом. Чувствуя, что организм вернулся к нормальной жизни, он открыл дверь и, пригнувшись, шагнул наружу, неслышно прошел по коридору и поднялся на палубу яхты. Члены команды старались не попадаться ему на пути.

На широкой, просторной палубе находилась низкая надстройка обтекаемой формы — чтобы улучшить аэродинамику. Обводами яхта напоминала проект «Фастшип» — остроскулый, клиновидный нос резал волну, а вогнутые борта у кормы снижали сопротивление. Газотурбинный водометный двигатель новейшей конструкции давал двукратное преимущество в скорости по сравнению с судами такой же длины.

Бородатый мужчина подошел к двери и без стука шагнул в просторную надстройку размером с небольшой дом. Он прошел через гостиную с диванами, креслами и столом — за такими пировали в средневековых замках. Пол устилали старинные персидские ковры, каждый из которых стоил целое состояние. На стенах висели знаменитые картины, большей частью украденные из музеев и частных коллекций.

В дальнем конце каюты стоял массивный письменный стол красного дерева, инкрустированный золотом и жемчугом. На стене за ним красовалась стилизованная эмблема: папаха и оголенная шашка, а под ней, русскими буквами, название — «Атаман индастриз». Президент «Атамана» Михаил Разов сидел за столом и беседовал по телефону.

Разов говорил тихо, почти шепотом, однако в спокойном голосе отчетливо слышались холодные, угрожающие нотки. Лицо выглядело бледным, словно вырезанным из каррарского мрамора, однако суровые черты ничуть не напоминали работу скульпторов Возрождения. Это лицо — последнее, что видели его бесчисленные жертвы, испуская дух.