Высокий мужчина с ястребиным носом окинул собравшихся пронзительным взглядом. Его седая шевелюра расчесана столь тщательно, что напоминала шлем. Глядя на Нельсона Тингли, Сандекер всегда вспоминал чьи-то меткие слова, сказанные о Дэниеле Уэбстере, — «он неестественно хорошо выглядит». Тингли был неплохим сенатором, однако высокий пост вскружил ему голову. Госсекретарь отводил себе роль Бисмарка при Уоллесе — Фридрихе Великом. В действительности же доступа к президенту он почти не имел — все контролировал Сид Спаркман, поэтому Тингли никогда не упускал редкой возможности покрасоваться.

— Благодарю, господин президент, — произнес он звучным голосом, знакомым всякому по многолетним дискуссиям в сенате. — Уверен, вы понимаете, сколь серьезна ситуация в России. Законно избранный президент может лишиться власти уже через несколько недель, а то и дней. Экономика страны в жесточайшем кризисе; ожидается, что Россия вскоре объявит дефолт по своим международным обязательствам.

— Расскажи им про армию, — напомнил Уоллес.

— Благодарю, господин президент. Вооруженные силы России беспомощны. Народ устал от коррупции и всевластия организованной преступности. В стране пик националистических настроений и враждебности по отношению к США и Европе. Одним словом, Россия — это пороховая бочка, и малейшая неосторожность приведет к взрыву.

Он замолчал, подчеркивая значимость последних слов, и посмотрел на Сандекера. Тот отлично знал о любви госсекретаря к филиппикам и не собирался выслушивать его пространные обвинения. Оборвав театральную паузу, адмирал дружелюбно заметил:

— Полагаю, речь идет о НУПИ и черноморском инциденте?

Госсекретарь смутился, но не отступил.

— При всем моем уважении, адмирал, вторжение в воздушное пространство и территориальные воды суверенного государства, равно как и нарушение его сухопутных границ, едва ли можно назвать простым «инцидентом».

— И тем не менее, господин госсекретарь, «вторжением» я бы это тоже не назвал. Как вам известно, я счел происшествие достаточно важным и немедленно предоставил Госдепартаменту полный отчет, чтобы жалобы русских властей не застали нас врасплох. Но давайте все же обратимся к фактам. — Самообладание Сандекера сделало бы честь буддийскому монаху. — Огнем с российской территории была потоплена лодка съемочной группы американского телевидения, при этом погиб турецкий рыбак. Выбора не было — пришлось плыть к берегу, где на группу напали бандиты, а отправившийся ее искать сотрудник НУПИ просто пришел на помощь. Затем судно НУПИ приняло его вместе со спасенными телевизионщиками на борт.

— Они действовали с нарушением официального протокола, — возразил госсекретарь.

— Я в курсе, что ситуация в России взрывоопасная, однако не будем делать из мухи слона. Инцидент длился всего пару часов. Съемочная группа по неосторожности оказалась в чужих территориальных водах, но никакого ущерба она не нанесла.

Госсекретарь важно распахнул папку с эмблемой госдепартамента США.

— В вашем отчете утверждается иное. Если не считать турецкого рыбака, в результате этого так называемого «инцидента» погиб по меньшей мере один гражданин России, а еще несколько, возможно, ранены.

— И что, правительство России выразило по этому поводу протест согласно упомянутому вами «официальному протоколу»?

Советник президента по национальной безопасности Роджерс подался вперед и заметил:

— Пока ни от русских, ни от турок ничего не поступало.

— В таком случае это буря в стакане воды, — сказал Сандекер. — Если русские выразят недовольство нарушением их суверенитета, я с радостью изложу все факты и лично принесу извинения послу — которого, кстати, я неплохо знаю по совместным проектам.