Я качаю головой, борясь с ее словами. Папа не умер из-за меня. Это не может быть.

- Это верно, - говорит она, как она может прочитать мои мысли? Но я знаю, что это - правда. Ужасная, отвратительная, правда. Я дрожу, от того, что не могу дышать. Я - причина папиной смерти.

Я набираю воздуха.

- И ты обвиняете меня в этом? Почему ты просто не сказала это?

Ее глаза мигают. - Никогда. Я обвиняю стаю

Я двигаю медленно головой из стороны в сторону, как будто под водой. - Я хочу вернуться.

Хочу убежать от нее, от всего, что она говорит мне. Это слишком много. Я почти говорю ей о Кассиане тогда. Из меня выскакивают слова:

- Ты и Тамра можете остаться здесь. Возможно, я смогу вас навещать, - Она качает головой отчаянно. - Категорически нет. Ты - моя дочь. Мы созданы друг для друга.

- Я принадлежу стае, горам и небу.

Разве она не знает? Появятся только боль и смерть, для тех, кто пытается оставить стаю?

- Они не сделают этого. Кассиан обещал.

- Я не позволю, - смеется она. Дикий смех пугает меня.

- О, Джасинда. Когда ты собиралась рассказать? Нужно ли мне объяснить это для тебя?

Я качаю головой, смущенный, начиная чувствовать себя так, словно я не должна верить Кассиану.

- Я уже знаю, что они хотят, чтобы я сблизилась с Кассианам …

- Это не все. - Мама хватает меня за руку. - Ты хотите знать то, что стая запланировала тебя? Холодный страх несется по мне, глубокий и ужасный, но я киваю. - Если бы мы тогда не уехали, они отрезали бы тебе крылья. Я вырываюсь из нее, шагаю назад и качаю головой... Нет, нет, нет. Наша стая не сделала бы этого. Обрыв крыла - древняя форма телесного наказания для Драги. Отнимать у Драги приспособления полета - страшное наказание … и чрезвычайно болезненное. - Они не сделали бы этого мне.

- Ты - собственность, объект. Драгоценный товар для их будущего. Они сделали бы что угодно, чтобы удержать тебя. Я вижу лицо Кассиана, помню его серьезное выражение. Он, возможно, не лгал, возможно, не знал, что это ожидало меня. Кассиан, не хотел, чтобы я вернулась с ним. Я не верю этому.

- Это не правда. Ты сказала бы мне раньше.

- Я говорю это теперь. У них были планы относительно тебя, Джасинда. Они не были готовы рискнуть с тобой. Не после того последнего трюка.

Теперь слезы катятся по моему лицу, шипящему на моих щеках пропаривания.

- Ты говоришь это так, словно я не вернусь. - Мой голос кажется не моим. Горячая эмоция сжимает мое горло так, чтобы я мог едва дышать.

- Повзрослей, Джасинда. Ты больше не маленькая девочка. Это - правда. Глубоко в твоей голове, ты знаешь это. Ты хочешь вернуться к этому?

- Мам,- говорит Тамра из дверного проема. Она уставилась на меня в беспокойстве. Ее гладкая бровь мнется в пути, который напоминает мне о том, когда мы были маленькими девочками, оба столь защитные друг из друга. Мы постоянно спали вместе по ночам. С той памятью я не чувствую себя настолько ужасно одинокой. Только смущенной. Я вытираю руками щеки. Слезы заставляют меня чувствовать себя слабой, маленькой. Драги не должно быть. Возможно, я становлюсь человечнее.

Голос мамы смягчается, и я дергаюсь, поскольку она касается моего плеча.

- Ты не можешь вернуться, Джасинда. Хоть когда. Ты понимаешь теперь?

Кивок, я опускаю свою голову. Позволяя моим волосам попадать в мои глаза. Таким образом, она не будет видеть слезы. Поражение. Поскольку я знаю, что она не лжет. Все, что она сказала - правда. Я не могу вернуться к стае. Я в ловушке, если остаюсь здесь. Я буду в ловушке, если вернусь к ним. Так или иначе, это не имеет значения. Я никогда не буду свободна. Правда надавливает на меня. Зверская, сокращающаяся боль, двигающаяся в мои лопатки. Я проношусь мимо своей сестры, стоящая в дверном проеме, почти опрокидывающем в моем порыве, чтобы убежать.