Мое спокойствие, кажется, питает ее гнев. – Вернитесь в ту крысиную нору ,из которой вы пришли.

-Я точно не принимала решение приехать сюда. Возможно вы говорили с моей мамой об этом …. У меня нет большой удачи.

Угол ее головы углубляется, как будто она серьезно рассматривает его. -Как насчет этого? Вы исчезнете , или твоя сестра заплатит.

Я вдыхаю резко и просматриваю все пять девчонок. Действительно ли они серьезны?

Я думал, что тебе понравилась Тамра, -говорю я.

Бруклинские пожимают плечами. Скрещивает свои руки. -Она хорошая. Мы, возможно, терпели бы ее. Ее пристальный взгляд перелистывает меня. -Но не тебя.

-Отпустите Тамру из этого.- Мои руки вьются в моих сторонах, гвозди, погружающиеся в мои ладони. Я приветствую боль. Мой гнев нравится ей . Мои легкие сжимаются, обожжены . Тлеют глубоко в пределах. -Это между нами.

-О,- Бруклин дразнит легко обижающимся голосом. -Это не сладко? Разве ты не хорошая сестра? Возможно, если ты прекратишь бросаться на людей, Тамра в команде”.

Девочки кивают, улыбаются самодовольно.

Я могу испытать напряженность, столь же резкую как дым, жжет,тлеет на воздухе.

-Это - такое дерьмо. Продвинься, Джасинда.- Кэтрин пытается пропихаться мимо них.. Действие зажигает Бруклин и ее команду. Повышаются свободные осколки напряженности. Пружины как трещащая катушка.

Девушки сходятся на нее, как в тумане. Кэтрин выкрикивает, звук, внезапный и острый в заряженном воздухе. Я мельком увидел ее глаза морской волны, широкие и испуганные, прежде чем она пошла.

-Кэтрин!- Я ныряю в воду. Внезапно, я поймана в запутывающей путанице корчащихся тел.

Локоть в моих ребрах пробивает воздух от меня. Я не могу найти Кэтрин - … Боль, вбивается мне в лицо. Я думаю, что это - чей-то кулак.

Гудение заполняет мою голову, мои уши. Глубокие колебания разбиваются из моей груди. Тогда слишком поздно. Так или иначе, я в конечном итоге на полу.. Восхитительный ожог мурлычет в моем ядре, кипит, разрывается, вспыхивает по мне как сыпь пожара. Я поглощена.

Холодная плитка шипит против моей горячей, сползающей кожи.

Заостренная обувь пинает меня в ребра. Боль.

Я пытаюсь подняться, но получаю толчок вниз. Мой подбородок раскалывается на против пола. Кровь переезжает мои зубы, медно-красный аромат, заполняет мой нос. Я глотаю назад горькое наводнение, надеюсь, что оно могло бы охладить жгучий поток во мне. Держи карман шире. Я продолжаю гореть, курить. Моя высокая температура повышается в легких. Пар поднимается, чтобы заполнить мой рот, обугливает внутреннюю часть моих ноздрей.

Ругательства горят на воздухе. Наряду с советом. Поддержка о том, как избить меня.

- Пороучите ее!

- Держите ее!

- Схватите ее за волосы!

Рука запутывается в моих волосах, захватывает горсть. Слезы колют мои глаза. Я моргаю, борясь, чтобы убрать их.

Без взглядов я утыкаюсь лицом в удушающую прессу тел. Найдите руку, держащую меня, причиняющую мне боль …

Разделяя мои губы, я вдыхаю,удар выбивает воздух из глубины моих догорающих легких.

Удар.

Крик заканчивает все это. Это не тип крика, который ты слышиш в кино. Это задерживается, отскакивая эхом от стен, прожигая в моих ушах в течение многих моментов. Это приносит всех к резкой остановке. Включая мое сердце, которое захватывает при темном ожоге в моей груди.

Все озираются дико, ища источник.

Кроме меня.

Я смотрю на Бруклин. Ее лицо бледное. Ее рот дрожит . Сырая боль застекляет ее глаза. Она качается на полу в ванной комнате, пальцы сцеплены через руку, кончики белые, где они роют ее плоть. Я нюхаю воздух. Чувствуйте запах опаляемой плоти.

Вершина блондинки пирамиды приседает около нее.

- Что произошло?

Пристальный взгляд Бруклина берет на прицел меня.