— Успеем. — ответил я, осматривая чёрный, как уголь, макет тяжёлого крейсера. Хищный, стремительный, несущий смерть — такие ассоциации возникали в моей голове. Как сказал Гром, выстрел из тяжелого орудия этого корабля свободно пробивает защитную способность предтеч четвертого уровня.

— Ну что, я подаю заявку по своим каналам? — поинтересовался мастер артефакторики. — Процесс не быстрый, потребуется несколько дней, чтобы всё согласовать. И это потому, что мы внесём полную предоплату.

— Да, подавай. — согласился я, улыбнувшись. Два часа назад мы с Громом и виконтом Прониным заключили договор. Всё просто — мастер и хранитель добавляют мне шесть миллиардов, для приобретения корабля, а я в течение последующих нескольких недель работаю с тем, что мне дадут мои компаньоны. Как выяснилось, к наставнику по артефакторике уже посыпались десятки заказов на изготовление истинных артефактов.

— Тогда можешь отправляться на церемонию, пока твое присутствие не требуется. Давай, за новым званием, лейтенант. — Гром протянул мне руку, которую я тут же пожал. — Скажи там речь, про боевой дух и силу братства гвардейцев.

— Сделаем. — улыбнулся я, после чего повернулся к Баратову: — Вениамин Анатольевич, можем выдвигаться.

* * *

Церемония награждения была закрытой, и потому на мероприятии было всего три десятка человек. Вся группа выживших на острове, генерал Воскобойников, несколько офицеров из штаба, и командир элитных гвардейцев — генерал Вихарев. С ним было два полковника и майор Мрачный. Вот уж кого я здесь точно не хотел видеть.

Каждому участнику по очереди, начиная с меня и Марии, вручили орден мужества, и как дополнение к одной из высших наград — внеочередное звание. Однако я во всей этой церемонии чувствовал какой-то подвох. Слишком спокойным выглядел генерал Воскобойников, и слишком пристально он смотрел на Мрачного, периодически хищно улыбаясь. А вот генерал Вихарев — здоровенный, звероватого вида детина, за два метра ростом, наоборот вел себя нервно. Что-то его сильно беспокоило.

Наконец церемония подошла к концу, и слово взял отец Марии. Вот тут и стало ясно, почему я чувствовал напряжение.

— Господа! Я не стану ходить вокруг да около, и выскажу то, что многие из присутствующих так и не смогли озвучить, по тем или иным причинам. Хотя могли! — Воскобойников бросил презрительный взгляд на Мрачного, который ответил на него вызывающим выпячиванием груди, на которой висело несколько имперских наград. Затем взор генерала задержался на Вихареве, который почему-то нахмурился и опустил глаза в пол.

— Речь пойдет об офицере, которого я не в праве судить, но молчать не в силах, потому как это личное. Майор Мрачный, потрудитесь объяснить, на каком основании вы, нарушая дворянский этикет, посмели не уведомить меня о том, что забираете единственную наследницу моего рода на испытание?

— Ваше высокопревосходительство, это дело не в вашей компетенции, оно касается только гвардии Его Императорского Величества. — нагло ухмыляясь, произнёс в ответ майор. Ох и зря он так.

— Дерзишь старшему по званию, офицер. — зло процедил сквозь зубы Евгений Сергеевич. — Знаешь, что я не имею права вызвать тебя на дуэль. Вадим Семёнович, почему молчите? Разве в гвардии принято нарушение дворянского этикета?

— Я не в праве наказывать своего подчинённого. — глухо произнёс Вихарев, а я в этот момент понял, что генерал Воскобойников ожидал совершенно иного ответа. Он только что надавил на командира элитной гвардии, чтобы тот проявил характер. Но мой старший начальник по неизвестной причине повёл себя не так, как следовало. И судя по всему отец Марии не ожидал такого развития событий.