То ли стражникам делать было нечего, то ли уж очень рьяно службу несли.
Прочитав подорожную, они потребовали показать – что в мешке?
– Не твоего ума дело! – резко бросил Федор.
– Ты как, купчина, с ратником на службе государевой разговариваешь! – вспылил стражник и наставил на Кучецкого острие алебарды. – Ну-ка слазь!
Я вмешался:
– Зови старшего!
Страж сунул пальцы в рот и засвистел по-разбойничьи. Из небольшой сторожки вышел десятник, что-то дожевывая на ходу.
– Вот, отказывается мешок к досмотру предъявить, – пожаловался страж.
– Ты чего, купчина?! Плетей отведать захотел?
Я спрыгнул с коня, подошел к десятнику.
– Ты что, ополоумел? Стряпчего государева, боярина Федора Кучецкого не узнал? Сейчас и сам плетей отведаешь, и вся стража твоя! Протри глаза!
Десятник смутился:
– Не знаю я в лицо стряпчего, да и в подорожной про то ничего не писано! Сказано – купец, по делам торговым.
– Коли неприятностей хочешь – зови боярина, что стражей ведает. Вы откуда?
– Костромские мы.
Кучецкому надоело слушать наши препирательства.
– Боярина ко мне! – рявкнул он.
Один из стражников сел на коня и умчался галопом. Остальные окружили нас, наставив копья.
Через полчаса вернулся стражник, и с ним боярин – зрелого возраста муж. Едва завидев Кучецкого, он поклонился ему в пояс:
– Здрав буди, боярин!
– И тебе того же. Чего это люди твои на нас окрысились?
– Прости, боярин, не признали. Ну – чего с оружием на изготовку? Плетей захотелось?
Ратники опустили копья и отошли в сторонку. Вестимо – от своего начальника можно не только плетей отведать.
Мы тронули поводья.
– Боярин! Поосторожнее, ляхи пошаливают на дороге.
– Ну так не зевайте! Чем здесь путников мурыжить попусту, леса бы прочесали.
Отдохнувшие кони понесли легко.
Мелькали мимо кусты, деревья, затем показалось первое село. Вернее – даже еще не само село, а колокольня церкви.
– Там и остановимся, уже не стоит опасаться – мы на своей земле!
Мы быстро нашли в небольшом селе постоялый двор. Хозяин – явно на польский манер – повесил на заборе вывеску, где коряво было написано: «Постоялый двор Агеева», а также нарисован поросенок на вертеле и кружка с пеной.
– Гляди-ка, прямо как у ляхов! – заметил один из ратников.
Прислуга увела коней в конюшню, а мы пошли в трапезную. Поели нашей, русской кухни блюд, попили нашего пива. Хозяин лично, ввиду отсутствия других гостей, провел нас в отведенные комнаты. Федор расположился отдельно, я – в комнате рядом с ним, а воины – в комнате напротив Федора.
Я снял сапоги и кафтан – дальше раздеваться не стал, положил рядом с собой саблю, а в изголовье, под подушку, сунул пистолет. Привык я так спать в походах. Да и то: застигнет враг врасплох – голым не повоюешь.
Заснул сразу: у поляков спал вполуха и вполглаза – вымотался. Но выспаться мне не дали.
Далеко за полночь в селе раздались крики. Проснулся я мгновенно, сел в постели, прислушался – не показалось ли?
Нет, был слышен звон оружия, крики детей и женщин. Не та ли это банда поляков, о которой предупреждали порубежники?
Я быстро обулся, надел кафтан, опоясался саблей, пистолет – в руку. Выбежал в коридор, а ратники Федора уже там – одеты и обуты, к Кучецкому в дверь стучат.
– Ну, чего там? – послышался сонный и недовольный голос государева стряпчего.
– Поднимайся, боярин. |