Рядом с Ланфир, представшей перед ним в бело-серебристом наряде, Илэйн, Мин и Авиенда показались бы заурядными девчонками. За один взгляд ее темных глаз мужчина отдал бы душу. При взгляде на Ланфир у Ранда скрутило желудок, его затошнило.

— Чего тебе надо? — неприветливо спросил он. Ему как-то удалось заблокировать Истинный Источник и для Эгвейн, и для Илэйн вместе, но как он не помнил. Пока Ланфир касается Источника, ему легче поймать руками ветер, чем удержать ее в своем плену. Одна вспышка разящего огня и… Он не мог так поступить. Пусть она одна из Отрекшихся — Ранда останавливало воспоминание о катящейся по земле женской голове.

— Они обе у тебя, — наконец промолвила она. — По-моему, я заметила… Одна — женщина, верно? — Она улыбнулась — в благодарность за такую награду замерло бы сердце любого мужчины. — Ты начал размышлять о моем плане, верно? Имея их, мы с тобой поставим на колени всех прочих Избранных. Мы займем место самого Великого Повелителя, бросим вызов Создателю. Мы…

— Ты всегда была честолюбива, Майрин. — Собственный голос скрипуче звучал в ушах у Ранда. — Почему, по-твоему, я отвернулся от тебя? Не из-за Илиены, что бы ты ни думала. Я выбросил тебя из сердца задолго до встречи с ней. Честолюбие для тебя все. Ты всегда стремилась лишь к власти! Ты мне отвратительна!

Она уставилась на него, крепко прижав к животу руки, темные глаза широко раскрылись.

— Грендаль сказала… — слабым голосом начала она. Сглотнув, Ланфир заговорила вновь: — Льюс Тэрин? Я люблю тебя, Льюс Тэрин. Я всегда тебя любила и буду любить всегда! Тебе ведь это известно. Ты должен знать!

Лицо Ранда напоминало скалу — он надеялся, что скрыл потрясение. Он ведать не ведал, откуда взялись его слова, но ему казалось, что он припоминает эту женщину. Смутный отголосок былого. Я — не Льюс Тэрин Теламон!

— Я — Ранд ал'Тор! — хрипло произнес он.

— Конечно. — Разглядывая Ранда, Ланфир медленно кивнула. К ней вернулась холодная невозмутимость. — Ну разумеется. Тебе Асмодиан рассказывал — о Войне Силы, обо мне. Он врал. Ты любил меня. Пока тебя не украла эта желтоволосая растрепа Илиена. — На миг гнев исказил лицо красавицы кривой маской; вряд ли она даже заметила свою вспышку. — Тебе известно, что Асмодиан отсек собственную мать? Теперь это называют усмирением. Отсек и позволил Мурддраалу ее утащить. А как она кричала… Как ты можешь верить такому человеку?

Ранд громко рассмеялся:

— После того как я поймал его, ты помогла спеленать его путами, чтобы он учил меня. И теперь ты говоришь, что я не могу ему верить?

— В учении — да, — пренебрежительно фыркнула Ланфир. — Он будет учить тебя потому, что знает: отныне и навсегда у вас общий путь. Даже если Асмодиан сумеет убедить остальных, что был твоим пленником, они все равно разорвут его, и ему это хорошо известно. Самая слабая собака в стае зачастую обречена на такую судьбу. Кроме того, иногда я заглядываю в его сны. Он грезит о том, как ты одерживаешь победу над Великим Повелителем и возвышаешь его, ставя подле себя. Иногда он грезит и обо мне. — Ее улыбка сказала, что эти сны приятны для нее, но отнюдь не для Асмодиана. — Но он будет стараться настроить тебя против меня.

— Зачем ты здесь? — спросил Ранд. Настроить против нее? Нет сомнений, сейчас она преисполнена Силой, готовая оградить его щитом, возникни у нее малейшее подозрение, что он хоть что-то задумал против нее. Раньше она такое проделывала, причем с оскорбительной легкостью.

— Вот таким ты мне нравишься. Высокомерный и гордый, преисполненный собственной силой.