— Послушайте. Если вы сейчас же не посторонитесь, мне придётся рассказать Дамиану о нашем разговоре. О том, как мешали мне быстрее встретиться с ним. Как думаете, ему понравится ваше самоуправство?

— Ты... — губы Млисской задрожали от разочарования. — Ты... Ну ты и дрянь, Ева.

— Вы — очень невоспитанная прислуга, — произнесла я и направилась к дверям. — Я расскажу вашему хозяину. Пусть вам сделают выговор.

Собиралась оттеснить Млисскую от двери, но та сама отодвинулась и только обожгла меня взглядом, полным ненависти и презрения. А я...

Я шла на встречу с Дамианом и думала о Ледяном. Словам Леми в общем-то не поверила. Разве можно верить женщине, мечтающей меня уничтожить? Ридерику же доверяла. Очень хотела доверять.

Но... Я устала. Устала от постоянного ожидания подвоха и необходимости правдоподобной лжи, от постоянной игры. Рядом с усталостью поджидало и нервное истощение. Дамиан истощал, выпивая силу, энергию, спокойствие своей жестокостью, непредсказуемостью, собственническими инстинктами.

Постоянный самоконтроль потихоньку сводил с ума. Хотелось бросить всё, признаться, отдаться на милость победителя. Хотелось стать слабой, поверить в каплю человечности Огненного. Ну не может же он быть конченым подлецом? Такой умный, проницательный, не чуждый искусства...

А нужно искать артефакт. Вальд, кажется, рядом, но Альросский занят. Чем-то занят мой дракон? Чем? Пропал Ридерик, давно его не слышала, не видела. Он не пытался выйти на связь, а если и пытался, то я об этом не знала. Рядом — только Каменный, изначально заинтересованный в возвращении кубка. Может ли быть так, что я — лишь пешка в игре могучих драконов?

Я действительно очень устала. Но... Спокойная улыбка расцвела на моём лице, как только я переступила порог замковой мрачной столовой и встретилась взглядом с Тарийским.

— Привет, Дамиан.

***

Снег падал крупными хлопьями прямо в тронной зале роскошного подземного дворца. Мокрые плиты пола потрескивали и расходились под действием холода. Казалось, сами стены шумно похрустывают под усиливающимся морозом. Ледяной дракон испытующе смотрел на каменную стену, благодаря которой видел Еву и Дамиана, встретившихся в столовой замка.

С тех пор, как Дамиан нагло выкрал Еву, Ридерик разрывался между Землёй и Леврией. В мире Евы Альросский наблюдал за замком в поисках любой возможности пробраться внутрь и разрушить защиту Тарийского, готовую спалить любого нежелательного гостя. У Каменного он мог видеть и слышать любимую.

Ярко-голубые глаза Альросского светились в полумраке, когда он следил за Огненным и его попытками стать ближе к Снежинке. Неспособность контролировать ситуацию в замке становилась невыносимой. Каждый час, проведённый девушкой у Тарийского, сжигал жаждой мщения, отзываясь ревностью и страхом за любимую. Ледяная стихия свирепствовала всё сильнее. Альросский чудом сдерживал свою колдовскую ипостась, находясь на границе превращения.

— Ридерик. Прекрати ломать камни, — недовольно попросил Вальд. — Ты мешаешь мне держать ситуацию под контролем. Не забывай, мой магический резерв сейчас гораздо меньше твоего.

Альросский презрительно фыркнул. Всё резко стихло. Стихия Ледяного успокоилась в одно мгновение, вызвав одобрительный взгляд Каменного: дракон полностью контролировал снег и лёд.

Сам Ридерик был мрачным. Он пристально наблюдал за обедом, на который Дамиан пригласил Еву. От одного вида откровенного платья, облегающего контуры тела любимой, дракон едва не скрипнул зубами. Злился.