— Ладно, сдаюсь, — смиренно выдохнула она. — И правда сами разберётесь. А чем вы занимаетесь, Ридерик?

— Снегом. Иногда — дождём, — невозмутимо ответил дракон, отпивая из чашки чай.

— Метеоролог?

— Угу, — кивнула я. — Метеоролог он. Работает над климатом.

— Интересная профессия. Малооплачиваемая? — вдруг выдала Оля и тут же округлила глаза, хитро улыбаясь. — А что я такого спросила, солныш? Моей сестре предстоит растить с этим мужчиной троих детей!

— Не переживайте, Ольга, — Альросский обаятельно улыбнулся. — Ни Ева, ни дети ни в чём не будут нуждаться.

— Ну посмотрим.

Рейно неопределённо хмыкнула, а потом встала. Быстро собрала фотографии со стола в папку, аккуратно перекладывая листами.

— Ладно, ребята. Мне пора. В департаменте давно ждут, я и так задержалась.

В коридоре мы остались с сестрой вдвоём. Ольга кивнула, растягивая губы в улыбке, а потом подняла большой палец вверх и в сторону, показывая, что положительно оценила выдержку и воспитанность Ридерика.

— Поскорей бы прошли эти дни, — громко вздохнула. — Ну почему чем ближе к отпуску, тем время тянется медленнее?

— Устала?

— Не представляешь, как. — Ольга порывисто обняла меня и поцеловала в щёку. — Хорошего дня, солныш, и береги себя.

Я благодарно улыбнулась сестрёнке. Закрыла дверь, развернулась и замерла. На пороге кухни стоял Ридерик, опираясь на дверной косяк. Его внимательный взгляд и чрезмерная серьёзность озадачили. Таким он бывал, когда принимал неоспоримые решения. Я помнила этот взгляд на балконе во время экзекуции Грега. Или когда Ридерик заносил меня в дом Валюны на руках после обнаружения в том жутком чулане.

— Что?

— Ева, я не шутил.

— Насчёт чего?

— Что хочу от тебя детей.

— Рид...— мягко произнесла я, вспоминая, чем закончился наш последний разговор о контрацепции. — Давай вернёмся к этой теме чуть позже.

Ну правда! О каких детях может идти речь, когда надо решить столько проблем? Впереди неизвестность, расследование, непредсказуемый Дамиан. Как можно думать о радости материнства и пелёнках, когда все силы и самообладание нужны для борьбы? Да и не хотела я четверых детей! Мне бы одного для начала родить.

Я надеялась на понимание. Альросский молчал.

Как ни странно, но вокруг моего Ледяного лорда царило спокойствие. Никаких снежинок, пересмешников, позёмки. Ни-че-го. Я подошла к дракону, крепко прижалась, пытаясь без слов передать своё доверие и чувства.

— Обязательно вернёмся, — пообещала и улыбнулась, когда его руки обвили мою талию, а губы коснулись волос.

Глава 10

Леми ненавидела жару. Ненавидела странные чешуйчатые деревья (здесь их называли пальмами), постоянную влажную духоту и уборку. Никогда не думала, что столкнётся с работой служанки. Поэтому девушка ненавидела и дракона, заставившего её жить в этом доме и назвавшего своей рабыней. И боялась его до холодной дрожи и липкого пота, выступающего мелкими бисеринками после гнетущих мыслей. Избитый стражник до сих пор являлся в жутких снах по ночам. Он подползал к её ногам и молил о помощи, выплёвывая изо рта кровавую пену.

Но сильнее всего Леми ненавидела Ридерика и его мерзкую девку. Это они причина всех её бед. Ещё Млисская хотела удавиться с горя в самые трудные минуты, но сдерживалась в страхе перед смертью.

«Накладывать на себя руки нельзя», — учил оццэ, грозя ещё большими муками после смерти, и память о его словах заставляла её снова и снова тереть ненавистные лестницы и полы. С утра и до вечера. И так каждый день. Бедная девочка Леми.

Натруженные руки и ноги гудели, когда Млисская наносила на них тонкий слой крема.