– Вы же не можете верить этим глупостям! – воскликнул Тэвиг. – Свидетель, который обвиняет мою жену, ненадежен, – уже спокойнее заявил он.

– Но ты не можешь снять с нее обвинения в колдовстве, нападая на его жертву, – ответил священник тихим бесцветным голосом, обходя вокруг Мойры.

Длинная сутана мела пол церквушки, усыпанный камышом.

– Единственное, жертвой чего является Джинни, так это жертвой собственного тщеславия. Она использует всех окружающих для мести. Вы, отец, преследуете невиновную, чтобы успокоить разгневанную женщину.

– А с чего бы это Джинни впадать в гнев? – поинтересовался отец Мэтью, мельком взглянув на Тэвига.

– Потому что я не захотел с ней спать, – четко прозвучал ответ.

– И ты обвиняешь нашу Джинни в суетности? По-моему, ты сам сильно страдаешь от этого греха.

Он взял рыжую прядь Мойры и медленно пропустил между пальцами, говоря:

– Рыжие волосы. Отметина дьявола.

– Да это просто еще один предрассудок. У многих людей рыжие волосы, так что из этого?

– А то, что мы все слишком небрежны и невнимательны. Это и позволяет дьяволу играть с нами в опасные игры.

Пока Тэвиг предпринимал отчаянные попытки показать суетность и несерьезность обвинений Джинни, Мойра наблюдала за этой женщиной. Джинни прекрасно разыгрывала оскорбленную невинность, будто слова, которые говорил о ней Тэвиг, были отвратительной клеветой. Однако глаза выдавали ее подлинные чувства – они светились торжеством.

Мойра оглянулась, в ее душе вспыхнула надежда. Обитатели деревни внимательно прислушивались к словам Тэвига. Многим стало неловко, взгляды, направленные на Джинни, отнюдь не светились дружелюбием. Мэри рассказывала, что Джинни переспала почти со всеми мужчинами деревни, и теперь про это вспомнили. Судя по выражению лиц, люди вспоминали и куда большие прегрешения, нечто такое, что сама Джинни, наверное, хотела бы забыть. Только вот никто не спешил опровергать ее обвинения. Даже самым недалеким умам было ясно, что священнику пришла охота изобличить ведьму, показать свою власть и силу. Хотя многие уже слабо верили в ее виновность, страх перед священником заставлял молчать.

– Тихо! – прикрикнул отец Мэтью, в упор глядя на Тэвига. – Ты привел много доводов против правдивости слов Джинни, не уставая клеветать на нее.

– Это не клевета, а истинная правда, – не сдавался Тэвиг.

– И все же ты не смог убедить меня. Я не уверен, что должен поверить тебе, а не Джинни. Разве обвиняемая в колдовстве не твоя жена?

– Да, Мойра – моя жена. Но это не преуменьшает правды того, что я говорю.

– Нет? Да ты скажешь что угодно, лишь бы спасти ее. И это часть ее колдовства. Тебе, Томас, следует быть осторожнее. Связь с ведьмой карается строже, чем само колдовство.

– Мойра не ведьма, – не боясь грозящего ему обвинения, продолжал Тэвиг.

– Заткните ему рот, – скомандовал священник и кивнул, когда мужчины, державшие Тэвига, торопливо подчинились. – А теперь, – он взглянул на Мойру, – как нам поступить с тобой?

– Думаю, вы уже все решили, зачем мучить меня вопросами? – с достоинством ответила Мойра.

– Ты покорна судьбе?

– Нет, но я понимаю, что оправдываться бессмысленно. Все вы глухи к правде. Вы даже не проверили, правда ли то, что я якобы сделала с Джинни.