На следующее утро Колледж-Грин с неизменными статуями и фонтанами была широкой, холодной и шумной, как и всегда незадолго до девяти часов. Стекло подмели, потоки машин неслись по засыпанному песком участку асфальта. «Добро пожаловать в Новый год». Новый год был вчера. Я позвонила Марии. В больнице мне бы опять ответили обычное: «Без изменений». Мария сказала, что Саймон почти всю ночь провел в больнице и что Брайан борется. Она пообещала позвонить мне, как только что-либо изменится.

Когда она позвонила, была уже середина дня. Саймона вызвали обратно в больницу. Я передала новости мистеру Фоли и остальным. Отсутствие комментариев было молчаливым доказательством того, что они, как и я, слишком боялись думать, что это означает. Дома я даже не смогла ничего толком рассказать родителям. Они были шокированы случившейся аварией, но не знали о том, что произошло перед ней.

В три часа включились первые неоновые лампы, видные из моего окна, к половине четвертого солнце уже село. Вчера в это время Брайан положил шоколадку на мою машинку. Следующей вехой были четыре часа. Это было время перерыва на чай.

Телефонный звонок застал меня врасплох.

— Саймон только что заходил, — сдавленным голосом произнесла Мария. — Все кончено.

— Если хотите, можете уйти. — Мистер Фоли проницательно посмотрел на меня, и, поскольку всю мою жизнь я убегала при первой же возможности, я поблагодарила его и надела пальто. Сегодня я убегала от вида Колледж-Грин в темноте, какой она была вчера вечером, и по иронии судьбы вышла на Колледж-Грин, какой она была, когда я последний раз уходила с работы рано. Тогда слабый свет фонарей и синее предвечернее небо возвещали Рождество. Рождество. Я стояла у фонтана и пыталась ни о чем не думать. Если бы я не пригласила Саймона, если бы мама не пригласила Кена, если бы в детской больнице не началась эпидемия кори… сказав или сделав даже пустяк, никогда не знаешь, к чему он приведет.

То есть все мы в каком-то смысле хранители своих братьев.

— О господи, — вслух произнесла я. Как из больницы известят о смерти по телефону? Нельзя же ждать, что они скажут: «Не вините себя. Это был очень дряхлый мотоцикл. У него никогда не работали нормально тормоза». Скорее всего, они вообще ничего ему не скажут без разрешения Саймона. Но завтра утром об этом будет написано в газетах.

Я повернулась и почти бегом направилась к остановке автобуса, идущего в Боллсбридж.

Миссис Винсент, собравшаяся домой, только закрыла за собой парадную дверь, когда я подошла к дому Кена. Она снова открыла ее передо мной и ушла.

В холле, белом с бледно-зеленым, было очень тихо, и эту тишину подчеркивало тиканье больших напольных часов. Я открыла ближайшую дверь, обнаружила за ней что-то вроде гостиной, отделанной в белых, голубых и бирюзовых тонах, она была пуста. Я закрыла дверь и подошла к следующей. Еще одна просторная комната со светлыми стенами и медно-красным ковром, в камине ярко горит огонь, перед камином черный кожаный диван. Из-за его высокой спинки едва виднеется темноволосая голова.

— Привет, — нерешительно сказала я и вошла; голова в изумлении повернулась в мою сторону.

— Кон! — Его лицо расплылось в сияющей улыбке. — Привет. Как здорово, что ты пришла.