— Как только она приведет себя в порядок, если, конечно, сможет это сделать. — Я поймал неодобрительный взгляд Кмузу и умолк.

До возвращения Кмузу я успел сделать еще несколько глотков кофе.

— Умм Марид будет рада увидеться с вами, — сказал он.

Я был удивлен:

— Она же никогда не встает до полудня.

— Когда я постучал к ней, она уже была на ногах и одета.

Может, она решила начать новую жизнь, но я так и не дослушал Кмузу. Я схватил куртку, дипломат.

— Забегу к ней на минуту, — бросил я. Так лучше: узнаю сам.

Кмузу, не сказав ни слова, последовал за мной в другое крыло, где была предоставлена квартира Эйнджел Монро.

— У меня личное дело, — напомнил я Кмузу, когда мы подошли к ее двери. — Подожди в коридоре. — Я постучал в дверь и вошел.

Она полулежала на диване, одетая весьма странно: бесформенное черное платье с длинными рукавами, какие носят самые консервативные мусульманки. Большой шарф скрывал ее волосы, но край паранджи, спадающей на лицо, приподнят и переброшен через плечо. Мама курила кальян. В нем был крепкий табак, но это не исключало возможности, что недавно там не побывал гашиш или не появится снова.

— Доброе утро, мама, — сказал я.

Похоже, мое вежливое приветствие застало ее врасплох.

— Светлое утро, о шейх, — ответила она, наморщив лоб.

Она смотрела на меня из дальнего утла комнаты, словно ждала объяснения причины моего визига.

— Тебе здесь удобно? — спросил я.

— Вполне. — Она затянулась, и кальян забулькал. — А ты преуспел. И как тебе привалила такая роскошь? Выполняешь личные поручения Папочки? — Она криво ухмыльнулась.

— Вовсе не то, что ты думаешь, мама. Я помощник Фридлендер Бея по административной части. Он принимает деловые решения, а я выполняю их. Вот так.

— И одним из его деловых решений было сделать тебя копом?

— Именно так.

Она пожала плечами:

— Что ж, пускай. Значит, ты решил поселить меня здесь? Забеспокоился о здоровье своей старой мамочки?

— Это была Папочкина идея. Она засмеялась:

— Ты никогда не был внимательным сыном, о шейх!

— Тебя тоже трудно назвать заботливой матерью. Вот я и подумал, почему это ты нагрянула сюда так внезапно.

Мать снова затянулась.

— В Алжире скучно. Я прожила там почти всю свою жизнь. После того как ты навестил меня, я поняла, что надо уезжать. Я снова захотела приехать сюда, в город.

— И повидаться со мной, мамочка? Она опять пожала плечами:

— Конечно.

— И с Абу Адилем? Ты у него впервые или уже навещала в его дворце?

У полицейских это называется «выстрел в темноте». Иногда попадаешь, иногда нет.

— Я больше не имею ничего общего с этим сукиным сыном! — почти прорычала она.

Шакнахай мог бы гордиться мной. Свои чувства и выражение лица я держал под контролем.

— Что сделал тебе Абу Адиль?

— Паршивый ублюдок. Не обращай внимания» тебя это не касается. — Несколько секунд она не отрываясь смотрела на свою трубку.

— Ладно, — сказал я. — Я уважаю твои чувства, мама. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Все просто великолепно. Иди и разыгрывай свою роль защитника невинных. Рассказывай сказки какой-нибудь бедной девушке из рабочей семьи и вспоминай почаще обо мне.

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь резкое в ответ, но вовремя опомнился.