— Хавфруа покинула море? — переспросил Фьялбъёрн, не веря своим ушам.

Бо кивнул:

— Да. В те времена они имели право выбора, где жить. И вот потихоньку-потихоньку стали строить, рожать детей… В общем, закрутилось. Возвели храм Гунфридру, поклоняться стали. Морской Владыка умилился такому почтению. А еще, подозреваю, ему попросту было интересно, что сделает Йонс ради выигрыша. Вот тот и сделал… А когда пришла пора загадывать выигранное желание, то предок покорно опустил глаза и сказал, что не может ничего требовать от бога, поэтому будет благодарить его всю жизнь, если тот подарит благословение своему новому народу.

Гунфридр оценил скромность и находчивость Йонса. Создал могущественный талисман и спрятал в собственном храме на главном острове. Время от времени туда прилетают валкары и приносят от Морского Владыки сосуды с напитанной божественной мощью водой, которая, ну… скажем… восстанавливает силы талисмана. А суть его, дарованная Гунфридром, в приумножение. Любую магию туда направь — сохранит и усилит во множество раз. Потому и не знает Морской народ многих бед и печалей…

Не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что к чему. Фьялбъёрн почувствовал, что очень хочет подержать дроттена за горло. Такого же пройдоху, как и его предок.

— А что ж ты, скотина, молчал? — тихо и жутко спокойно спросил он, видя, как тот отчаянно быстро бледнеет. — Или ждал, пока я околею в объятиях Янсрунда?

— Ну-ну, не горячись! — затараторил Бо. — Откуда мне было знать, что это всё неспроста? Какое нам дело до божественных игр? Ты тоже промолчал, куда и зачем плывешь!

Промолчал. Потому что ни утбурда не знал. Боги северные, и ты, Морской Владыка, что ж вы гады такие-то? Ничего не сделаете просто так, откровенно и честно.

— Он мне нужен, — тяжело уронил Фьялбъёрн. — Пустота близко, Бо. Если сейчас не остановить Вессе, то и вы на Островах не отсидитесь. Она уже идет.

Бледность дроттена тронуло синевой, губы посерели. Он шумно выдохнул, глянул на кружку, в которую неосознанно вцепился двумя руками.

— Будет тебе талисман, — наконец-то произнёс он. — Что ж мы, чужие, что ли?

Шутку ярл не оценил. Но Бо вдруг коварно улыбнулся:

— Не злись, Фьялбъёрн. Говорю же, одолжу тебе талисман, знаю — за тобой не пропадет. Вон, хоть «Гордому линорму» на нос можешь прицепить, коль захочешь. А ещё есть у меня для тебя подарочек, дорогой, янтарный.

— Янтарный? — переспросил Фьялбъёрн, догадываясь, о чем может пойти речь, но ещё не совсем поверив в удачу.

Улыбка Бо стала шире, но доброй её назвать было нельзя.

— Янтарный, мой друг, верно. Ждет тебя уж давненько, правда, в темнице. Но это ничего, так надежнее. А ты теперь сам решишь, что с ним делать.

— Отдаешь эту паршивку на мою волю? — уточнил драуг. — Совсем?

— Да, Фьялбъёрн. Я, конечно, ещё та старая сволочь… Но очень не люблю, когда кто-то бросает тень на мой дом и гостеприимство, знаешь ли.

Йанта равнодушно поднесла к губам тяжелый золотой бокал, полный горячего глёга, отпила пару глотков. Глёг, пожалуй, местному повару удался — в меру густой, сладкий, пряный. И еда, которую им следовало запить, была достойна царского стола: нежнейшее жареное мясо, причудливо приготовленная рыба, сыр, пироги и даже свежие фрукты — словно только что из прогретого солнцем южного сада… Она покачала в пальцах чеканное золото бокала, глядя, как внутри от стенки к стенке колышутся темно-красные волны крошечного моря.