Одуревший от боли и подлости Лисицы, я напрочь забыл про мешок. Когда я смог открыть глаза, мы уже проехали мост. Состав втягивался в ущелье. По обе стороны от железной дороги к небу поднимались сосновые леса.

Я посмотрел на Лисицу. Должно быть, мое лицо выражало абсолютно конкретные намерения, и Лисица, не терзаясь сомнениями, подготовилась к худшему. Она вскочила на ноги, сжимая в ладонях песок, как гранаты, и стала медленно пятиться.

– Не подходи! – предупредила она. – Хуже будет!

«Хуже уже не будет», – мысленно ответил я и тигром кинулся на нее. Лисица завизжала, тотчас длинным гудком отозвался локомотив. Я повалил черномазую предательницу на песок, сам распластался на ней и крепко сжал ее запястья.

Лисица беспомощно крутила головой и щелкала зубами. Я молил бога, чтобы ей не взбрело в голову начать плеваться.

– Сейчас я накормлю тебя песком, – с дьявольской радостью объявил я. – Потом засыплю твои глаза. Потом затолкаю песок в ноздри, и ты целый месяц будешь им сморкаться…

– Ты сумасшедший!! – заверещала Лисица и попыталась сбросить меня с себя. – Маньяк!!

– Да, я сумасшедший!! – с гордостью заорал я. – А вот ты хитрая и лживая!! Ты прячешься под своей негритянской маской и думаешь, что я ни о чем не догадываюсь!! Ошибаешься! Я все понял! Ты из кожи вон лезешь, чтобы труп нашли, и как можно скорее!

– Ай, мне больно! – заскулила Лисица. – Ты надавил мне на матку! С тебя песок сыплется!

Тут я услышал, как под нами снова загудели и застонали какие-то мостовые конструкции. Я вскочил на ноги и огляделся. Нет, к сожалению, состав переезжал не реку, а глубокое ущелье, дно которого было завалено камнями, а склоны густо поросли можжевеловыми кустами. Ждать более подходящего места уже не было времени. Состав могли остановить на ближайшей станции и оцепить милицией.

Я с ненавистью столкнул мешок. Он тяжело упал на край моста, перевалился набок и полетел вниз. Я провожал его взглядом до тех пор, пока он не упал на склон и не исчез в густом кустарнике.

Гора свалилась с плеч, и злость утихла. У меня пропало желание снова ложиться на Лисицу. Я принялся отряхиваться.

– Ура-а-а! – жалобно протянула Лисица. – Все кончено! Да здравствует свобода!

Я смотрел на ее восторг с недоверием. То, что я наговорил ей сгоряча, сейчас не казалось мне глупостью. Случайно или по злому умыслу, но все, чего она добивалась и о чем спорила со мной, преследовало одну цель: спрятать труп так, чтобы максимально облегчить милиции его поиски.

– Прощай, – сказал я без особых церемоний, не желая больше иметь никаких отношений с Лисицей, и стал перелезать через борт.

– Прощай, прощай, – ответила Лисица. – Только не забывай о том, что милиционер видел нас вместе. И если я нечаянно упаду под колеса, то он сразу подумает, что это ты меня толкнул.

– Ну и пусть думает, – с напускным равнодушием ответил я и тайно скрипнул зубами.

Я продолжал делать вид, что намерен прыгать, хотя прекрасно знал, что без Лисицы этого уже не сделаю. Она все-таки еще крепко держала меня на крючке. Нахмурив лоб, я внимательно рассматривал крюки и скобы, дергал их, проверяя на прочность, и думал, как же мне теперь отклеить от себя эту прилипалу.

Лисица смотрела на меня и улыбалась. Я чувствовал это.

– Если ты не станешь умываться, – сказал я, – то тебя без экзаменов примут в институт Патриса Лумумбы… Чего сверкаешь зубами? Иди сюда!

– А ты хотел бы переспать с негритянкой? – спросила Лисица.