– Не хочешь отвечать? Тайна, да? А мы из Валега, знаешь где это? В землях Третьего Круга, под мощью Младшего Повелителя Фефна!

Лимм не выдержал, плюнул, благо во рту снова появилась слюна.

– Слышать ничего про ваших раскоряк не хочу! Ясно?

– Ясно, ясно… чего же тут непонятного… Нестерпимо заломило руку. Лимм обхватил обрубок правой ладонью, и только теперь заметил, что рана умело перетянута какими-то тряпками, уже набухшими кровью. Благодарить не хотелось, и он отвернулся к стене.

Ныли ребра. Он лежал и вспоминал, чтобы хоть ненадолго отвлечься от неутихающей боли. Вспоминал свою уютную, пусть и забитую хламом и мусором нору, жаркие объятия Геалы, ее ласковые руки, длинные шелковистые волосы. А еще тот случай на охоте, когда его меткая праща спасла жизнь молодому пареньку… как же его звали? Хайим… Хейм… не вспомнить уже.

Где-то невдалеке послышалось шуршание и дробный топот. Звуки приближались. Лимм оглянулся – Сайл с напарником в страхе вжались в стену, замерли.

Тогда, чтобы его не ровняли с этими трусами, даже случайно, Лимм, опершись на здоровую руку, со стоном поднялся на ноги. Прислонился к шершавому выступу стены, чтобы не свалиться от слабости.

В пещерку влетели два муравья. Один угрожающе навис над троицей в дальнем углу, распахнул жвалы – не шевелитесь, мол. Второй направился к Лимму. Нельзя сказать, что сердце охотника не дрогнуло, но врага он встретил с гордо поднятой головой. Он попытался пнуть тварь ногой, но добился лишь того, что серпы челюстей больно хватанули за лодыжку, дернули – и Лимм снова попался в тиски. Шестиногий развернулся и куда-то понес его.

Один из мягкотелых вел себя не так, как все остальные. Он единственный, кто пытался сопротивляться во время ментального «допроса». Правда, в его разуме не обнаружилось ничего необычного – примитивные мысли и желания… Одно только смущало: образ всемогущего Повелителя, довлеющий в головах других двуногих, у этого начисто отсутствовал. Восьминоги вызывали у него страх, от их образа так и веяло смертью, но что-то было не так… Может быть, просто попалась больная особь?

Однако этот мягкотелый так до конца и не покорился судьбе и даже искалеченный, безо всякой надежды на победу, продолжал сражаться. Это было удивительно. Кроме того, в этом он оказался не одинок. Три дня назад его солдаты наткнулись в пустыне на маленькие Жилища-норы, где обитали одни двуногие, без хозяев. Эти защищались умело и самоотверженно, как, например, тот мягкотелый в норе у двух одинаковых скал. К нему долго не могли подобраться. Даже когда его, наконец, схватили, двуногий не успокоился, а принялся отбиваться еще яростней. Тоже больной? А может, это бродячие особи, отделившиеся от большой Семьи вместе с младшей самкой? Самка погибла, и они остались одни.

Впрочем, его разведчики и фуражиры, застигнутые дождем или ночным холодом, тоже стараются найти укрытие или, в крайнем случае, вырыть его. И, если придется, защищают свой временный дом, как частичку Жилища, до последнего. Для этого им никакой особой команды не нужно – с таким простым делом они справятся самостоятельно.

Он решил пока не предпринимать ничего в той плодородной долине на севере. Не стоит спешить.

Пусть его новые враги успокоятся, перестанут ждать нападения, потеряют бдительность. И тогда он нападет. Численность и внезапность один раз уже принесли ему победу. А пока что его войска получили новый приказ: исследовать серые скалы на юге. При обнаружении Жилищ враждебной жизни – уничтожить.

ГЛАВА 7.

НОВЫЙ ДОМ.

Возвращаться к Богвару Редар не стал. Похоронив Крегга, он подумывал было поискать в долине Ущелий новую нору. Жить в старой, где все напоминало об Учителе, было невмоготу.