Кира надулась, спросила сердито:

– И от кого же ты собрался меня защищать?

– От скорпиона, например, от жука-верблюда, от богомола, да всех не перечислишь! Знаешь, сколько в песках разных хищных тварей водится?

Судя по глазам девушки, она почти мечтала, чтобы какое-нибудь из перечисленных чудовищ напало бы на нее. Вот это было бы приключение! Но вслух она сказала о другом:

– И часто на тебя нападали скорпионы, когда ты шел к нам?

– Никогда, – честно признался Редар, – но это не значит, что дорога безопасна.

Уговаривали долго, вдвоем, но Кира стояла на своем, как скала. Под конец, после «страшной» угрозы: «Никогда больше не буду ни с кем из вас разговаривать», – пришлось парням, скрепя сердце, согласиться.

– Хорошо. Твоя взяла. Но только один раз!

– Ой, Редик, спасибо! Ты настоящий друг! Кире смерть как не терпелось идти немедленно.

– Ну, пойдемте же скорее! Чего ты копаешься?

Пришлось попетлять по каменным лабиринтам пещер. Выйти надо было незаметно, не через главный вход Привратной пещеры, чтобы не приметил стоявший там на страже охранник. Оказалось, что входов в пещерный город существует великое множество. Может быть, и не самые удобные – в этот, например, пришлось влезать, согнувшись в три погибели, – зато давно забытые старшими. А вездесущая молодежь знала их все до единого, использовала для игр, а те, кто постарше, – для тайных встреч. Надоедает же, что ты постоянно на глазах у других.

Рассказывая об этом, Кира заметила, как покраснел Ремра, и прыснула. Что-то там такое Ликка рассказывала. Сейчас уж и не упомнить…

А Редар думал о другом. Ну, хорошо, охранник их не заметит. Но Салестер-то наверняка уже занял свой пост. С глазами у мастера секретов все было в порядке. Пустынник спросил об этом Киру.

– А-а, – отмахнулась рукой девушка, – ерунда. Он никогда ничего не расскажет. Тем более бабушке.

– Почему?

Редар давно уже приметил, что между Правительницей и мастером секретов существует какая-то взаимная неприязнь, хотя и ценила его Айрис очень высоко. Но людей ему выделяла неохотно, за что Салестер постоянно ругался с ней, часто до хрипоты. Кира говорила об этом со смешком, но охотнику показалось, что и она относится к мастеру секретов с неодобрением.

– Бабушка считает, что от его сидений в горах нет никакой пользы, только парней зря жарит на солнцепеке. Он раньше ей про все докладывал – кто из пустыни идет, какие тени подозрительные на горизонте появились…

Редар будто оглох. Он вспомнил тот день. Ведь тогда Ремра сказал ему, что дозорными замечена темная полоса, которая двигается. Мертвые пески! Как он тогда не понял?! Ведь это были смертоносцы!

… достал ее своими посыльными. Да ты не слушаешь! – воскликнула Кира.

– А? Что? Извини, Кир, я отвлекся. Вспомнилось кое-что. Что там дальше?

– Спросил – так слушай! Бабушка вызвала Салестера к себе и сказала, чтобы он больше по пустякам ее не беспокоил. Ну, они и поругались. Он таким, знаешь, каменным голосом попросил бабушку объяснить, что она считает не пустяками. Она объяснила, и вышло, будто все, о чем Салестер докладывал ей раньше – сплошные пустяки, недостойные ее внимания. Так что он теперь бабушке точно ничего не скажет. Даже если весь город отправится в пустыню на прогулку!

Они миновали отроги, и раскинулись перед ними бескрайние пески. Буровато-желтое море от края до края, сухие когтистые остовы деревьев, похожие на удивительных чудовищ, замерших в немыслимом прыжке.