Центральное республиканское общество явилось своего рода зародышем политической партии. Но только зародышем, не более. У него не было, например, программы. В качестве таковой можно рассматривать еще очень неопределенные взгляды самого Бланки, который был вообще слабым теоретиком, а в то время еще просто не успел изложить тех довольно эклектичных взглядов, которые он выразит значительно позже на основе накопленного опыта и его осмысления.

Бланки поддерживал старый революционный девиз: «Свобода, равенство и братство». Но в отличие от неоякобинцев типа Барбеса или Ледрю-Роллена, щеголявших фразами Робеспьера, он не ограничивался принципами 1793 года. Он не хотел также подражать социали-стам-утопистам в создании иллюзорных, но детально разработанных проектов будущего социалистического общества. Он вообще считал возможным строить планы на будущее лишь на основе общей направляющей идеи. Такой идеей был для него последовательно проведенный принцип равенства. Для его осуществления необходимо прежде всего взять власть в свои руки. После этого предстоит долгий и трудный путь. Однако его можно преодолеть при соблюдении двух условий: во-первых, единство цели между революционным правительством и массами: во-вторых, свержение тирании напитала над трудом. Что касается методов решения этой задачи, то они должны выбираться на ходу, в зависимости от обстоятельств. Гарантией правильности выбора должно служить то, что в состав правительства войдут истинные революционеры, вышедшие из народа.

Нельзя утверждать, что у него уже сложилось социалистическое мировоззрение. Он не обладал способностью включать конкретные социальные и политические явления в какую-то общую теорию социального прогресса. Его не без основания считали социалистом чувства, инстинкта, а не науки, политическим романтиком, которого обуревала страеть к революционному действию. Все это в сочетании с его героической деятельностью революционера и создавало ему авторитет вождя Центрального республиканского общества.

Общество, которое называлось просто клубом Бланки, хотя сам он решительно возражал против такого названия, было самой передовой и революционной организацией среди всех многочисленных организаций, родившихся в ходе революции. Оно выражало наиболее определенно интересы революционного рабочего класса Парижа. Не случайно последователи Бабефа, возглавляемые Дезами в Клубе Гобеленов, примыкали к бланкистскому обществу. Напротив, Луи Блан, наприме;>, с неприязнью относился к нему, поскольку революционные идеи Бланки были прямой противоположностью его планам введения социализма путем сотрудничества между классами. Враждебно относился к нему Ледрю-Роллен, отражая органическую враждебность мелкой буржуазии к идеям революционного социализма. Что касается прямых представителей буржуазии, вообще всех консерваторов, всех правых в политике, то Бланки п его клуб были для них воплощением дикой, разрушительной силы, против которой надо беспощадно бороться всеми средствами. Хотя Бланки в это время явно отказался от заговорщической тактики, его обвиняли в подготовке опасного заговора. Правые говорили, что в клубе Бланки занимаются составлением списка лиц, которые на другой день после захвата власти будут обезглавлены на гильотине.

В такую ложь могли и поверить; ведь на заседаниях других клубов иногда выдвигались самые дикие и фантастические проекты. Например, в Обществе прав человека некий гражданин Дювивье предложил радикально решить социальный вопрос путем поголовного истребления всех людей старше тридцатилетнего возраста, поскольку они слишком испорчены старыми нравами и не в состоянии приспособиться к новому порядку.