— Только к нему нельзя.

— Мне — можно.

Здесь, в этом кабинете, все началось. Здесь все и кончится. Кончится ложь и неправда. Инга не будет больше прятаться.

***

В кабинете было трое — Павел, его тесть и жена. Жена… кажется, ее зовут Алена? — кричала.

— Ты можешь морочить голову отцу, но не мне! Я до нее доберусь — до этой бабы, к которой ты от меня уходишь. Я ее…

И тут Ингу заметили. К ней обернулись все трое. Но смотрела она только на Павла. Увидела, как он собирается встать, и покачала головой.

Сейчас не твоя война, милый. А моя.

— Выйди вон! — заорала блондинка. — Не видишь — директор занят!

Инга сделала несколько шагов и остановилась прямо в центре кабинете.

— Вы хотели меня видеть, — теперь она смотрела на женщину, которая десять лет была женой ее любимого мужчины.

— Я?! — задохнулась Алена. — Да кто ты такая, первый раз тебя вижу.

— Ну вы же хотели добраться до той, к которой уходит Павел. Так вот — это я.

Теперь к Инге было приковано внимание всех троих людей в кабинете. Она видела, что Павел готов сорваться с места, и еще раз покачала головой.

Не надо. Я справлюсь.

Пристальнее всех на Ингу смотрела Алена. И потом расхохоталась.

— Ты? Не смеши меня! Я знаю своего мужа, на такую унылую плоскодонку Паша ни за что не позарится.

Павел снова дернулся, Инга снова покачала головой

Не надо. Я справляюсь.

— Значит, вы плохо знаете Павла.

— Серьезно?! — фыркнула эффектная блондинка. Ее яркая помада смазалась в углах губ, придавая ее лицу какое-то гротескное клоунское выражение. — Детка, если у тебя что-то и есть — то это богатая фантазия! Ни рожи, ни сисек. Постеснялась бы водолазки носить, доска два соска.

— Алена… — тихо и предупреждающе произнес Павел. Он снова собрался встать, и Инга снова качнула головой, чувствуя, как сверлит ей висок взгляд Смирнова.

Все в порядке. Я справлюсь.

— Я подумаю над вашим советом по поводу одежды. Возможно. Это все, для чего вы хотели меня видеть?

Пашина жена смотрела теперь на Ингу совсем другим взглядом. И глумливая улыбка больше не кривила ее красивый крупный рот со смазавшейся помадой. А потом она перевела взгляд на мужа.

— Мороз, это что, правда? — голос ее звучал тихо-тихо. — Ты променял меня вот на… это…

Инга не дала Павлу вступить в перепалку. Она сделала шаг. Потом еще один, и еще, и еще. Пока не подошла к Павлу. Встала чуть сзади и сбоку от его кресла и положила руку ему на плечо.

— Я люблю его. А он любит меня. Это все, что вам надо знать.

В повисшей тишине было слышно, как за неплотно прикрытой дверью в приемной всхлипывает Лаура.

А потом произошло сразу несколько вещей.

С каким-то утробным ревом «Убью, сука!» сорвалась с места Алена. Вскочил с места Павел, вставая между Аленой и Ингой. Опрокинул свое кресло Смирнов, тоже вскакивая на ноги.

И на какое-время наступил хаос.

Спустя пять минут Алена сидела на диване рядом с отцом, прижатая к спинке его железной рукой. Инга так и не покинула своего места около Пашиного кресла. А сам Павел снова сидел в своем кресле, но со свежей набухающей царапиной на скуле.

— Значит так, — Смирнов протянул руку, взял со столика у дивана хрустальный графин с водой и ополовинил его. Оттер тыльной стороной губы. А потом набрал еще воды — и прыснул Алене в лицо. Она лишь пискнула. Выглядела Алена теперь откровенно жалко — с совершенно смазавшейся помадой и прилипшими ко лбу и щекам прядями волос.