Сколько раз доводилось мне находить на распаханных, но еще не засеянных полях следы разыгравшейся там кровавой драмы, когда жертвами браконьеров становилась целая стая куропаток!

Особый же урон племени куропаток преступники наносят в январе — марте, когда у птиц наступает брачный период и составляются супружеские пары. Против несчастных созданий мерзавцы ведут прямо-таки «войну на уничтожение» и находят весьма любезный прием у тех же мастеров по изготовлению паштетов, о которых столь трогательно пекутся некоторые префекты полиции.

На сей счет мне много чего порассказал один старый ловец жаворонков, отошедший от дел. Да, вот это была исповедь так исповедь! Некоторые его, так сказать, действующие коллеги тоже поделились со мной своими профессиональными секретами, когда после нескольких суровых зим куропатки в наших краях почти перевелись, так что браконьеры уже потеряли надежду на возвращение к своей бесчестной и вредоносной для общества деятельности.

Поверьте мне, господа, урон, наносимый браконьерами природе, велик и ужасен!

Многие землевладельцы ежегодно принимают меры предосторожности и обсаживают поля колючими кустами, чтобы те образовали живую изгородь и хотя бы отчасти затруднили деятельность негодяям. Но как быть тем, у кого несколько небольших участков?

Кстати, сии колючие насаждения — весьма ненадежное средство защиты от ужасного зла, ставшего во Франции настоящим бичом всех охотничьих угодий. Можно даже сказать, что эффект от них практически нулевой, ибо они не спасают от разбоя ни жаворонков, ни куропаток. Когда браконьеры осторожно расставляют по ночам сети, они безжалостно вырывают все молодые растения с корнем и отбрасывают в сторону. Сами понимаете, труд-то невелик. Что же касается ловцов жаворонков, которые приступают к своему черному делу несколько позже «куропаточников», то им колючие кустики вовсе не помеха, ибо таковых на полях после осенней вспашки и боронования и сева почти не остается.

Итак, любезные господа читатели, был ли я не прав, когда утверждал, что странная по меньшей мере снисходительность префектов полиции является в действительности не чем иным, как поощрением преступной деятельности и прямым пособничеством темным делишкам? И разве надо наносить огромный ущерб природе и тысячам охотников ради идеи (может быть, и блестящей) поддержки производителей изысканных лакомств?

Скажу несколько слов и об этих преступниках, хотя урон от них весьма невелик, так что особой опасности они не представляют.

Ловушки и силки в полях устанавливают сравнительно редко. Случается, конечно, что какой-нибудь пастух поставит у изгороди несколько силков из конского волоса и поймает парочку-другую куропаток. Разумеется, я говорю лишь о тех местах, где на многие километры тянутся сплошные поля, а не о тех благословенных угодьях, что вдоль и поперек изрезаны на мелкие участочки живыми изгородями, как в Вандее, Нормандии, Солони и др. Вот там-то уж действительно настоящий рай для браконьеров!

Что касается правонарушителей с ружьями, то эти браконьеры представляют, пожалуй, наименьшую опасность для дичи по различным причинам. Во-первых, злоумышленник охотится обычно в одиночку. А во-вторых, огонь он ведет только по одной цели за раз, самое большее — по двум, к тому же стреляет он редко, проявляя осмотрительность и осторожность, ибо звуки выстрелов выдают его с головой.

Браконьер, орудующий в поле, обычно обзаводится официальным разрешением на ведение охоты, но при всем при том он не перестает быть наглым воришкой, грубо попирающим право собственности. Он пиратствует в чужих владениях, убивает дичи больше, чем положено, заставляет сбиваться с ног бедных полицейских и в результате собирает богатую коллекцию штрафных квитанций, а имя его фигурирует во множестве протоколов.