Всякий раз он приказывает своим лесникам — кстати, очень дурно воспитанным — преследовать и чуть ли не травить собаками бедняг, а затем доводить дело до суда и буквально вырывать у невольных нарушителей закона большие штрафы.

Я считаю, что подобное поведение недостойно дворянина из старинного рода. Фу, господин барон, как не стыдно! Ведь вы, человек, претендующий на благородство духа и происхождения, сажаете своих лесников в засады в кустах, на виноградниках, позади живых изгородей, и все для того, чтобы они коршунами обрушивались на несчастного охотника, вздумавшего по незнанию срезать угол и заступившего хотя бы одной ногой на вашу территорию! И вы делаете вид, что верите в злой умысел бедняги, тогда как он клянется и божится в том, что совершил ошибку по неведению и дает вам в том слово чести! И, вытянув из невольного виновника всего шума и гама ничтожную сумму в 20 франков, вы, барон, величественным жестом делите деньги на две неравные части и берете себе 15 франков (видимо, на ведение домашнего хозяйства, а то вам ваших доходов не хватает), а жалкую монетку в 100 су даруете своему верному двуногому «цепному псу», которого я чуть не назвал вашим сообщником!

Ну что же, господин барон, вам, похоже, неизвестно, что лучше предупредить преступление, чем наказывать за него. Да и вообще вы, видимо, решили игнорировать все общепринятые нормы морали. Так почему бы вам не воспользоваться сложившейся ситуацией и не пополнить вашу кассу в больших размерах? Зачем же так мелочиться! Я готов понять, что вы оцениваете каждого браконьера, орудующего при помощи капканов и силков, всего в 20 франков (кстати, ваши лесники совершенно не обращают на них внимания, потому что сия «дичь» им не по зубам, ведь и пулю схлопотать можно, а то и удар ножом). Но вы не должны столь нищенской суммой штрафа оскорблять тех, у кого есть кое-какая собственность. А потому вам следует требовать с них сумму, по крайней мере равную той, во что обошелся бы им судебный процесс. Уверяю вас, они не станут скряжничать, а ваше, так сказать, «командитное товарищество» только выиграет. Но простите меня, дорогие читатели, за столь длинное отступление, оставим в покое барона Буа-Бифара и вернемся к нашему образцовому леснику. По выходе в отставку с воинской службы он наверняка будет иметь четкое представление о дисциплине, о хороших манерах и будет иметь прекрасную выправку. Причем на последнее я советовал бы обратить любому нанимателю особое внимание. Почему? Поверьте, очень многое зависит от того, кто будет говорить от вашего имени с нарушителями границ ваших владений: крепко сбитый, ладный мужчина в лихо заломленной шляпе с пером, хорошо пригнанном зеленом бархатном кафтане и блестящих кожаных крагах или простоватый, тяжеловатый, неловкий коротышка, увалень и недотепа из числа местных крестьян, обряженный в бесформенную блузу неопределенного цвета, засаленную фетровую шляпчонку и грубые сабо.

Появление подтянутого, прекрасно одетого лесника производит должное впечатление на любого преступника, ибо всякому с первого же взгляда становится ясно, что он представляет власть и закон, в то время как второй являет собой лишь пародию на представителя власти.

Лесник должен быть всевидящим и вездесущим. Он должен знать, что происходит во вверенных его заботам владениях, за всем наблюдать, все предвидеть, сгонять дичь к центру участка, устраивать засады на злоумышленников в зарослях колючего кустарника, выскакивать в самый решающий момент из чащи — короче говоря, он должен быть ходячим пугалом, которое может в любую минуту появиться в самом неожиданном месте. Лесник должен быть постоянно в движении, все время менять маршруты обходов владений хозяина, ибо подобные действия сбивают с толку браконьеров и они волей-неволей выдают себя, забыв об осторожности.

Хороший, добросовестный лесник будет ежедневно осматривать тропы, протоптанные зайцами и кроликами, и особое внимание обратит на края лесных дорожек и на опушки, ибо именно там браконьеры чаще всего ставят силки.