— А все равно строит из себя бог знает кого, — упорствовал Буш.

— Я смотрю, тебе все не по душе, — заметил Карелла. — Неуживчивый ты какой-то.

— Вот что я тебе скажу, — вспылил Буш. — У меня в этом проклятущем участке язва образовалась. Никогда ничего не было, а как перевели в ваш участок — сразу язва, а? С чего бы это?

Карелла мог бы назвать сотню вероятных причин, по которым у Буша образовалась язва, но сейчас вступать в пререкания ему не хотелось, и он промолчал.

— Звякну-ка я жене, — неожиданно заявил Буш.

— В два часа ночи? — изумился Карелла.

— А что тут такого? — В голосе Буша зазвучала открытая враждебность.

— Да ничего. Валяй, звони.

— Нет, что тут такого особенного, если мне хочется проверить? — настаивал Буш. И поспешно добавил: — Проверить, как она там. Заодно предупрежу ее, что у нас тут приключилось.

— Звони, я сказал.

— Какого черта, с этим убийством нас, может, сутками не будет дома.

— Вполне возможно.

— Так что, нельзя, что ли, позвонить жене и сказать, что у нас тут происходит?

— Слушай, ты что, действительно ищешь ссоры? — Карелла все еще улыбался.

— Нет.

— Тогда иди звони своей жене и оставь меня, наконец, в покое.

Они остановились у открытой кондитерской, и Буш зашел в нее позвонить. Карелла остался стоять на улице, повернувшись спиной к витрине.

Город притих. Жилые дома тянули чумазые, прокопченные сажей пальцы к мягкому покрывалу ночных небес. Время от времени в каком-нибудь туалете мелькало светом окно — словно внезапно приоткрывшийся глаз на незрячем лике спящего. Две молоденькие ирландки процокали высокими каблуками мимо кондитерской. Карелла бросил мимолетный взгляд на их стройные ножки и легкие летние платьица. Одна из девушек бесстыдно подмигнула ему, и обе подружки зашлись вызывающим смешком. А Кареллу почему-то посетило сначала смутное воспоминание, связанное с ирландской девчушкой и поднятыми юбками, и воспоминание нахлынуло и стало настолько отчетливым, что он понял, что оно таилось до поры до времени в глубинах его памяти, похоже, он где-то об этом читал. „Улисс“ , что ли? Да, эту книжку читать было непросто — сплошь прелестные девчушки и все такое прочее. Интересно, что читает Буш? Хотя Бушу не до чтения. Слишком уж озабочен своей женой. И чего он так переживает?

Карелла через плечо посмотрел в витрину кондитерской. Буш все еще торчал в телефонной будке, губы его шевелились с невероятной быстротой. Приказчик, навалившись на прилавок и рассеянно жуя зубочистку, склонился над бланком, обдумывая свои ставки на скачках. Патлатый подросток, пристроившись в самом конце прилавка, с упоением прихлебывал гоголь-моголь. Карелла глубоко вздохнул зловонный воздух. Дверь телефонной будки распахнулась, и появился Буш, суетливо отиравший взопревший лоб. Он кивнул на прощание приказчику и вышел на улицу к Карелле.

— Адская духотища в этой будке, — пожаловался Буш.

— Все в порядке? — поинтересовался Карелла.

— Конечно. — Буш окинул его подозрительным взглядом. — А в чем дело?

— Да я просто так спросил. С чего начнем, как думаешь?

— Ох и придется нам повозиться, чует мое сердце. Да ведь это мог быть любой затаивший злобу придурок!

— Или кто-то, застигнутый в процессе совершения преступления.

— Нам бы спихнуть это дело в отдел по расследованию убийств. У нас и своих по горло.

— Да мы еще и не начинали, — напомнил Карелла, — а ты уже жалуешься, что дел по горло.