— Отлично, ты запомнила очень многое.

Перебинтованной рукой Ивонн смахнула с лица слёзы.

— Я запомнила его обувь. Грубые ботинки, рабочие. А в руке у него был нож.

Бритт-Мари переглянулась с Рюбэком. В его взгляде читались печаль и гнев.

— Можешь описать нож?

— Просто нож.

— Такой, каким режут хлеб, или нож для мяса? Или такой, каким строгают дерево?

— Нож для мяса, — шепнула Ивонн. — Он был похож на нож для мяса. С длинным и острым лезвием.

— Хорошо, — подбодрила её в очередной раз Бритт-Мари. — А мужчина? Какого примерно роста он был?

— Не знаю. Не высокий и не низкий.

— Среднего роста?

Ивонн почти незаметно кивнула.

— Он что-нибудь говорил?

— Нет. Только глядел. А потом схватил меня и сбросил на пол. Взобрался на меня верхом, и стал бить головой об пол. Я решила, что он хочет меня убить, и не могла понять, за что. Я не знаю никого, кто мог бы так сильно меня ненавидеть. Я никому не делала зла. Я…

Бритт-Мари накрыла руку Ивонн своей ладонью.

— Мы вовсе так не думаем, — сказала она. — Что произошло потом?

— Мне кажется, я закричала, и тогда он наступил ногой мне на горло. Должно быть, я отключилась, потому что следующее, что я помню, — ужасная боль в ладони. И стук. И Даниэля, который стоял рядом и плакал. Я так сильно испугалась, что он причинит вред Даниэлю! Про себя я молилась, чтобы он убил меня, лишь бы не трогал сына. У меня болело горло, я даже закричать уже не могла. Я будто полностью онемела. Потом я снова потеряла сознание. Я очнулась, когда кто-то стал стучать в дверь.

— Тогда он сбежал?

Ивонн кивнула.

— Наверное, испугался. Он скрылся в прихожей. У него что-то было в руках — рюкзак или сумка. Я немного выждала, а потом попыталась встать с пола, только…

Ивонн осеклась, и на её лице появилось задумчивое выражение. Потом её черты исказила гримаса.

— Я догадалась, что он прибил мои руки к полу. Но всё равно не могла ничего понять. Я имею в виду… что за человек на это способен? И зачем это ему?

Бритт-Мари встретилась взглядом с Ивонн, но ответа у неё не было.

«Да, что же это за человек?» — повторяла она про себя, поглаживая пальцем старое помолвочное колечко Элси, которое носила на цепочке вокруг шеи. Бритт-Мари в очередной раз дала себе зарок, что сделает всё, что будет в её силах, чтобы остановить это чудовище, ради Элси и ради Ивонн.

Тем вечером, вернувшись домой, Бритт-Мари обнаружила на своей кухне свекровь. Май деловито нарезала овощи. Эрик на полу возился с кубиками, в квартире пахло моющим средством. На холодильнике висела открытка с Мадейры. Бритт-Мари взглянула на высокие покрытые цветами горы, подножия которых спускались к самому морю, и на бесконечное небо.

Они никогда не смогут туда поехать.

— Я решила сварить овощной суп, так что тебе не придется сегодня готовить, — пояснила Май, одарив невестку одной из своих дежурных улыбок.

— Большое спасибо, не стоило, — ответила Бритт-Мари, испытывая, тем не менее, огромную благодарность. Разговор с Ивонн Биллинг вымотал её, и в одном виске пульсировала боль. Бритт-Мари прикинула, стоит ли комментировать ссору, свидетельницей которой утром стала Май, но пришла к выводу, что у неё на это просто нет сил.

— Тебе нужно поесть, — пробормотала Май, высыпая в кипящий бульон нарезанные кубиками брюкву и пастернак.

— Знаешь что? — неожиданно сказала Бритт-Мари. — Я очень рада, что ты нам помогаешь. Особенно сегодня, потому что на работе у меня выдался ужасный день.

Май посмотрела на неё долгим взглядом, но ничего не сказала. Вместо этого она взяла лук-порей, сделала надрез вдоль стебля и ополоснула его под краном.