— Ты сама виновата!

— В твоих проблемах с рассудком?

— Ты скрытная, — заявила Янка, — И мне как твоей подруге приходится как-то изворачиваться. Хотя я совершенно этого не хочу!

— Да тебя хлебом не корми, свой нос везде сунешь.

— Ты еще и грубая, — опять обиделась Янка, — И почему я только с тобой дружу?

— Потому что кроме меня дураков подписываться на такое нет, — убежденно кивнула я.

— Ты вот сейчас злишься на меня, но лучше подумай: а вдруг я права? Ведь кроме Олега, кто мог реально такое придумать и воплотить в жизнь?

— Ну теперь у меня есть один кандидат, сидит сейчас напротив.

— У тебя больше нет подруг, а значит у меня конкурентов, — отрезала Янка.

— Все равно, как то слабо верится, что Олег да такого дошел. Он же неглупый парень, и с адекватностью у него все в порядке.

— Он мутный, — стояла на своем Янка, но я ее понимала: они долго враждовали и разумеется ничего хорошего она об Олеге не скажет.

— Может и так, но пусть этим занимаются люди, знающие свое дело. Давай об этом забудем, хоть не надолго… Останешься с ночевой?

— Само собой. Ты же одна после такого насыщенного вечера чего доброго в штаны напрудишь при малейшем шорохе.

Я вздохнула, оставив последнее замечание без комментариев.

На следующий день я отвезла Янку на работу, мне было по пути. Она взяла с меня обещание звонить и информировать ее обо всем в течение дня и мы распрощались до вечера. То есть, это не озвучивалось, но было ясно, что Янка заявится у меня на пороге как только я приеду после работы.

До обеда я была как на иголках: Филипп отчего-то не звонил, хоть и обещал. Как только я тянула руку к телефону, сразу ее одергивала, сама не понимаю, почему. Думаю, что во мне боролись любопытство и страх. Не хотелось, чтобы Филипп сообщил, что один из моих знакомых чокнутый. Но больше всего на свете я хотела проснуться и с улыбкой вспоминать дурацкий странный сон. Но нет, сколько раз я себя ни щипала, оказывалась на своем рабочем месте.

— Ты заболела? — услышала я над ухом.

— Что?

— Ты заболела, я спрашиваю? — повысил голос Руслан.

— А. Ну да, чувствую себя неважно, — пробормотала я, даже не покривив душой.

Чувствовала я себя и вправду отвратительно, тревога нарастала, а вместе с ней и нехорошее предчувствие беды. А плохие предчувствия, как известно, быстрее всего обретают вполне реальную форму.

Поэтому когда люди в форме заявились к нам в офис, я ничуть не удивилась. Испытала облегчение — да, удивилась — нет. Было их двое, один явно преодолел свой сорокалетний юбилей, второй же недавно отметил двадцатилетие. Они огляделись, и сразу направились ко мне. Других женщин в помещении не было, так что найти меня было не трудно.

— Кира Владимировна Орешина? — зачем-то решил уточнить старший. Если не ошибаюсь, майор.

Я нервно огляделась и ответила:

— Да.

— Майор Михаил Михайлович Карпов, оперуполномоченный уголовного розыска.

Так как я молча и с недоумением продолжала разглядывать майора, впрочем как и все здесь присутствующие, он продолжил:

— Вам необходимо проехать с нами.

— Мне?!

— Ну вы же Кира Орешина.

— Зачем? — признаю, я могла бы придумать и более полезные вопросы.

— Необходимо побеседовать, — туманно ответил Карпов.

— Что здесь собственно происходит? — наконец-то обрел дар речи Руслан, до этого смотревший на граждан в форме разинув рот.