Елена Басманова. Охота за саркофагом
Глава 1
Он появился внезапно — как бы ниоткуда. Огромный, темно-серый, жирный ночной мотылек. Хлопая крыльями, он заполошно заметался зигзагами по веранде, и сидящие за чайным столом дачники замерли. Елизавета Викентьевна Муромцева застыла с чашкой в руке, граф Сантамери уставился на замолкшую на полуслове Зизи; студент Петя Родосский прекратил жевать чудесный щавелевый пирог; Мура, младшая дочь профессора Муромцева, не сводя глаз с гадкого крылатого создания, медленно сползла со стула на пол; а Брунгильда, лицо которой приобрело мраморную бледность, начала осторожно подниматься — с явным желанием бежать куда глаза глядят. Но свое намерение она осуществить не успела. Жирное омерзительное насекомое с бешеной скоростью закружилось вокруг абажура и, описывая беспорядочные петли, через мгновение задело своим шершавым крылом ясный лоб старшей дочери профессора Муромцева, — охваченная ужасом, красавица потеряла сознание, рухнув на крашеные половицы веранды. Именно в этот момент появилась с кринкой сливок в руках горничная Глаша, и ее непроизвольный вопль пронзил вечернюю тишину дачного поселка. Немая сцена ожила, все вскочили со своих мест и бросились на помощь бездыханной девушке. Вопль Глаши побудил и сползшую под стол Муру высунуть голову из-под скатерти, свисающей почти до пола: Мура обвела взглядом окружающее пространство — мохнатое чудовище, так перепугавшее всех, бесследно исчезло. Можно было покинуть убежище. — Брунгильда, доченька, очнись. Опустившаяся на колени рядом с Брунгиль-дой Елизавета Викентьевна пыталась приподнять голову старшей дочери и легонько хлопала ее по щеке. — Надо принести холодной воды, — заметил граф Сантамери, с некоторой досадой покусывая полную нижнюю губу. Стоявшая рядом с ним Зизи, уже успевшая сомкнуть ярко накрашенный рот, с силой вцепилась острыми отполированными ноготками в его локоть и дрожала. «Не хватало истерики, — думал, претерпевая боль, граф, — послал же Господь Бог мне сомнительное удовольствие — кафешантанную певичку. Что от нее ждать?» — Вера Засулич точно уж не хлопнулась бы в обморок от какого-то мотылька, — шепнул на ухо Муре, неприметно выбравшейся из-под стола, студент Петя, пытавшийся скрыть за надменным видом свою полную растерянность. — Ох, беда, беда, да что же теперь делать? — причитала, не двигаясь с места, Глаша. — И доктор Коровкин, вот беда, не приехал! — Холодной воды, Глаша, из колодца, и побыстрее, — попросила Етизавета Викентьевна. Глаша выскочила на крыльцо, сбежав со ступенек, ринулась было к колодцу, но заметила у калитки мужскую фигуру — к дому шел доктор Коровкин. Его задержал около калитки худенький невзрачный попик, который смущенно пробормотал, что торопится и просит передать Псалтырь невесте князя Салтыкова — она должна находиться сейчас здесь, на этой даче. Доктор машинально сунул в карман Псалтырь и отвернулся от попика, ничем его не заинтересовавшего. Была ли на даче, которую сняли Муромцевы на лето, невеста князя Салтыкова, он не знал. — Господин доктор, господин доктор, скорее! — кричала спешившая к нему Глаша. — Скорее идите в дом, как хорошо, что вы приехали! — Что случилось? Зачем вы так кричите? — Бурнгильда… Брунгильда Николаевна… — Не в силах продолжить, Глаша зарыдала. — Что с ней? Говорите же! Доктор, отстранив горничную, быстрым шагом устремился к крыльцу, взбежал по ступенькам и оказался на веранде. Рядом со столом, сервированным для вечернего чаепития, стояли трое неизвестных доктору людей. На полу лежала бледная недвижная Брунгильда. |
