«Бедный Ричи, — подумала Джейн. — Его вообще мало что волновало в этой жизни, кроме постоянного недомогания и болезней».

Ричарда погубил приступ терциарной лихорадки в первый же год их брака. К тому времени, когда она выходила замуж за своего второго мужа, богатого виноторговца, сэра Уильяма Дэнвера, Джейн уже была совершенно другой женщиной. Уравновешенной, благоразумной, исполненной сознания своего долга. Пламя страсти и бунтарский дух казались давно и прочно позабытыми до недавнего времени...

Задержавшись на минуту, чтобы прийти в себя, Джейн подхватила подол юбки и начала медленно спускаться по лестнице. Вулф смотрел, как она приближалась.

Его лицо выражало сердечное участие, от которого растаяла бы даже самая стойкая женщина.

— Все в порядке?

— Да, мой брат наконец уснул. С ним все хорошо, или, по крайней мере, так будет, пока он не проснется завтра с...

— Я неправильно выразился. Я хотел спросить, с вами все в порядке?

Джейн растерялась. Она настолько не привыкла, чтобы кто-то интересовался ее душевным состоянием, что смогла только слегка кивнуть в ответ.

Он взял ее за руку. Джейн не следовало бы позволять ему подобную вольность. Но ей было удивительно приятно чувствовать прикосновение его горячей крепкой ладони. Она позволила своим пальцам задержаться в его руке дольше, чем следовало, прежде чем высвободила их.

— Ох, мистер Вулф, — нервно улыбаясь, заговорила она. — Даже представить себе не могу, что вы должны думать...

— Ничего особенного. Ваш брат слишком много выпил, а это случается с любым из нас.

— Благодарю вас за понимание, но я же видела, как там внизу, в подвале, вас встревожило странное увлечение Неда. Я сама уже давно обеспокоена его интересом к... к колдовству.

— Поверьте мне, вам не о чем волноваться. Я наслышан, что многие молодые дворяне балуются алхимией, надеясь раскрыть тайну превращения свинца в золото. Это совершенно безобидная ерунда.

— Ерунда, которая может привести к обвинениями в колдовстве. По моей вере все подобные занятия — греховны. Бог не позволяет нам касаться запретного знания. Но Неду нравится дразнить меня. — Она несмело улыбнулась. — Он говорит, что, если бы я была первой женщиной, запретный плод так и остался бы нетронутым в райском саду.

Вулф улыбнулся в ответ, осмелившись коснуться ее щеки.

— И никто не лишился бы божьей милости, и вы превратились бы в ангела.

Джейн покачала головой, подумав, как мало Маркус Вулф знает о ней. Впрочем, и ее собственный брат тоже.

— Неду не следовало бы так богохульничать. Да, ему действительно нужно исповедаться, — невольно вырвалось у нее.

Лицо Мартина по-прежнему сохраняло серьезное и немного печальное выражение.

— Вам, наверное, трудно обходиться без церковных обрядов?

— Это трудно для многих католиков. Но я как-то справляюсь, тихо читаю молитвы, перебирая четки, но ночам, когда меня никто не видит, кроме Бога. — Она вздохнула. — Мужчины в моей семье никогда не проявляли подобного благоразумия. Вы, без сомнения, знаете нашу злосчастную историю. Дедушка сложил голову в борьбе за дело католиков. Моего отца тоже убили. А Нед... — Она взволнованно прикусила губу. — Он уж точно не отличается набожностью. Но он молод и честолюбив и очень хочет оставить свой след в этом мире. Именно поэтому я обрадовалась, когда он стал покровительствовать вашему театру. У него возник интерес к чему-то, помимо этой ужасной алхимии. Я боюсь, что когда-нибудь и он, как все мужчины нашего рода, поступит опрометчиво, и все это кончится Тауэром.

— Этого не случится! Нет, если я сумею помочь ему, — страстно проговорил Мартин.

Она импульсивно схватила его за рукав.

— Вы удивительно хороший друг для нас обоих.