«Нет, до самого моего последнего вздоха», — поклялась Екатерина. Она осторожно и медленно опустилась на сиденье. Болезненная процедура. Коленные суставы сопротивлялись, бедро полыхнуло судорожной болью. Она никак это не показала, только крепче стиснула зубы.

— Прискорбно, но этим утром королю нездоровится. — Екатерина подавила раздражение, подумав, что Генрих все еще валялся в постели, ослабевший от последствий слишком невоздержанного кутежа со своими миньонами. Она вкрадчиво продолжила: — Не волнуйтесь, любое ходатайство, которое вы представите мне, будет немедленно положено перед королем.

Тень досады пролегла по лицу герцога. Совершенно ясно, что он надеялся иметь дело не с ней, а с ее гораздо более слабовольным сыном. Но ему следовало бы знать, что любая его просьба, так или иначе, но достигнет ее ушей.

Герцог на мгновение нахмурился, затем фаталистически пожал плечами.

— Меня беспокоит положение Томаса Моргана, человека, который здесь, в Париже, является доверенным лицом моей кузины, несчастной королевы Шотландии.

— Я прекрасно знаю, о ком вы говорите.

— Тогда почему он был брошен в Бастилию?

— Поскольку месье Морган, этот очень недалекий человек, плел заговоры, изыскивая во Франции поддержку планам освобождения Марии и убийства королевы Елизаветы.

— Но именно к этому все набожные католики должны стремиться, — герцог перекрестился с лицемерным благочестием, которое всегда вызывало в Екатерине желание ударить его по лицу. Ее еще больше возмутило, когда одобрительный ропот прошел по части присутствующих придворных.

— Эта ведьма Тюдор по ложному навету держит в тюрьме мою бедную кузину уже больше десяти лет, — мрачно добавил герцог. — Едва ли я должен напоминать вашему величеству, что наша милая маленькая Мария была когда-то вашей невесткой.

Екатерина поджала губы. Нет, она не слишком нуждалась в напоминании о дерзкой девчонке, которая когда-то была женой ее болезненного первого сына, Франциска. Мария Стюарт обладала высокомерием и самонадеянностью своих французских родственничков де Гизов. То были суровые и огорчительные дни для Екатерины. Вслед за смертью мужа она наблюдала, как семейство де Гиз и Мария подминают под себя Франциска, узурпируя власть и влияние, которое должно было перейти к Екатерине как матери мальчика и вдовствующей королеве Франции.

Когда Франциск умер после своего короткого двухлетнего господства, Екатерина с превеликим удовольствием отослала дерзкую невестку назад в ее Шотландию. Каким своенравным, страстным существом была эта молодая женщина, управляемая только своими эмоциями! Екатерину не слишком удивило, что Мария плохо кончила, не только потеряв трон в родной Шотландии, но и оказавшись в английской тюрьме.

— Я, несомненно, не меньше вас огорчена судьбой нашей милой Марии. Увы, мне передавали, что она сильно состарилась и обрюзгла в заточении, — маскируя свое безразличие притворной обеспокоенностью, ответила Екатерина.

— Судьба, которая постигла многих из нас, — парировал герцог, окидывая взглядом тучные формы Екатерины. Одна из фрейлин Екатерины аж задохнулась от его дерзости. Екатерина предпочла проигнорировать это замечание, хотя и незаметно впилась пальцами в ручки трона. — Месье Морган хороший и преданный слуга моей кузины. Я вынужден требовать его немедленного освобождения.

— Прискорбно, — на этот раз голос Екатерины прозвучал значительно холоднее, — но король, я в этом уверена, отклонит такую вашу просьбу. Арест месье Моргана был необходим, дабы умиротворить англичан.

— С каких это пор Франция должна умиротворять английских еретиков?

— Мы не можем позволить себе оскорблять любую иностранную державу. Тем более не сейчас, когда и наше казначейство, и наша армия обескровлены гражданской войной.