Втащив переносные холодильники в холл, мы, не останавливаясь, протащили их к турникету, предъявив бездушной машине своеобразный пропуск. На удивление, ничего не произошло. Проход нам не открылся, а на самом пропускном пункте, куда вкладывался жетон, загорелся красный крест. Мы повторили подобную процедуру еще раз с единственным результатом: проход нам, по какой-то причине, был воспрещен.

— И долго вы будете там топтаться? — Раздался за нашими спинами недовольный голос мадам Козловской, которая отвлеклась от своих кроссвордов и сейчас смотрела на нас через стекло проходной.

— Здравствуйте. У нас по какой-то причине, пропуск не работает, — повернулся я к ней, в то время, как Роман пытался еще раз активировать турникет. Проходящие мимо студенты с интересом смотрели на представшую перед ними картину, но под грозным взглядом коменданта ехидничать и останавливаться не решались. Думаю, после Черепанова, она была самым грозным человеком этой академии.

— Естественно, не работает. — Кивнула мадам Козловская. — Согласно распоряжению ректора, вы оба выселены из кампуса, и теперь будете жить за его пределами, — она поморщилась, видимо, не слишком хорошо относясь к такому решению начальства, но от комментариев воздержалась.

— Я, потомственный княжич, буду жить на улице? — Сквозь зубы процедил Роман, медленно поворачиваясь к женщине и собираясь добавить что-то еще.

— Ты тон сбавь, я не посмотрю, кто твой отец, — рявкнула она, но потом сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки, чтобы не прибить Романова на месте. Благо, княжич проникся угрозой и не стал продолжать свою речь. — Вам выделен дом на территории академии, все ваши вещи перенесены туда, вот опись, если чего-то не хватает, то обращайтесь ко мне, будем вместе искать пропавшее.

— Просто великолепно, — прорычал Роман, доставая переносной инфопланшет, видимо, стараясь связаться с отцом. Времени до дуэли оставалось не более двадцати минут, и, как я понимал, явиться туда следовало не в двенадцать ровно, а хотя бы за пять минут до этого времени.

— Я рада, что вас все устраивает, — согласилась мадам и нажала на столе какую-то кнопку, вызывая над столом голограмму завхоза, — Степан, срочно подойди на пропускной пункт. — Без предисловий скомандовала Козловская.

Мужчина кивнул и отключился. Вот она субординация во всей своей красе. Вот, кто должен быть начальником полиции в этом княжестве. Я усмехнулся, мысленно возвращаясь к проблеме, которая так неожиданно возникла по прибытии. Почему и с какой целью нас выгнали из кампуса было очевидно. Естественно, чтобы ни Роман, ни я со своим магнитом, притягивающим потусторонние сущности, не навредили остальным студентам. Но вот почему об этом не сообщили заранее, был вопрос из вопросов. Роман тем временем, наконец, дозвонился и отошел в сторону, разговаривая с отцом на повышенных тонах, причем, голос повышал исключительно отец, а княжич старался вставить хоть слово в импульсивный монолог князя. Я же, как знакомый с жизнью в военных учреждениях, стоял возле турникета, в ожидании того самого Степана, чтобы уже отдать ему наши вещи и отправиться на дуэль. На данный момент — это был оптимальный выход. Лишние разбирательства прямо сейчас, ни к чему хорошему не приведут. Миша тихо пинал один из сундуков, тем самым заставляя, под хмурым взглядом коменданта, его двигаться, создавая при этом тихий, но довольно противный скрип.

— Хватит баловаться! — В полной тишине набатом прозвучал голос Козловской, отчего Миша подпрыгнул и мгновенно обернулся, глядя на женщину взглядом побитого щенка.

Через пять минут, вернулся Роман. Как я и ожидал, без утешительных новостей. Более того, недовольством и раздражением от него веяло за версту.