— Ты удовлетворен?

— Да.

— Не хочешь чем-нибудь подкрепиться?

— Нет, лучше пойду попробую отдохнуть…

На улице заметно похолодало, откуда взявшийся ветер разогнал облака, и небо казалось теперь словно темнее и выше.

Поеживаясь, Найл быстро пошел через сквер, окаймляющий башню, как вдруг…

Это был ни с чем не сравнимое ощущение мысленного зова: вежливо, очень вежливо, едва касаясь его сознания, просили посланника Богини ответить. Найл остановился:

— Слушаю тебя, Юс.

— Мой повелитель…

Постоянное общение с пауками научило Найла видеть их внутренним зрением. В одно из своих первых посещений Белой башни он испытал любопытное переживание: ему вдруг почудилось, что жизнь на Земле — всего лишь шутка, а ее обитатели — оболочки, маски. Позже Найл уточнил для себя следующее: оболочки и маски имели значение на внешнем, видимом уровне и совершенно исчезали на внутреннем, мысленном, эмоциональном. Здесь это были просто живые существа, где их физический облик больше не играл никакой роли.

Юс, без сомнения, принадлежал к той части смертоносцев, которые составляли своеобразную элиту. Со временем он, наверняка, занял бы высокое положение, ели бы… Впрочем, речь сейчас была не о том. Юс воспринимался аристократом: утонченность в манерах, прекрасное владение мыслеречью — как обычной для всех паукообразных, так и более сложной для них, понятной, скорее, людям, состоящей из последовательно передаваемых мыслей.

Что же должно было случиться, чтобы Юс не мог «говорить»?

— Мой повелитель… — видимо, смертоносец, не смея напрямую соединить свое сознание с сознанием правителя, как это сделал бы, общаясь с любым из своих сородичей, — тогда Найл сам пригласил его войти… Наверно, это было с его стороны чересчур опрометчиво: буквально сметенный волной чужих эмоций, Найл первым делом опустился на траву…

Он знал, что маленького Раца никогда теперь не примут в свой круг те, кто равен ему по положению. Он пария: любой простолюдин будет смотреть свысока на сына смертоносца, оказавшего слабее человека. Шида права: ему незачем жить… Но Великая Дельта не оставит их сына: ее посланец его защитит…

Кошмар! Усилием воли Найл отделился от этого сумасшествия и снова стал собой:

— Она собирается убить собственного сына?! — благодаря Юсу, Найл снова вторгался в столь тщательно оберегаемую смертоносцами сферу их жизни.

Что делает самка, если детеныш появится на свет больным, или окажется недостойным ее избранник? Ведь она — королева, она выбирает… Найл решил узнать раз и навсегда, как бы гадко это ни было.

Он боялся услышать от Юса то, что инстинктивно подозревал, и смертоносец, замирая от ужаса и стыда — удивительное дело: эволюция уже настолько изменила самцов, что они считали это варварством, но разве они смели противиться… Замирая от ужаса и стыда, Юс ответил:

— Съедает… — смертоносец ощутил отвращение и брезгливость, мгновенно промелькнувшие в сознании человека. — «Великая Дельта, как унизительно, когда более прав тот, кого считаешь ниже себя…» — Юс в зародыше задавил так не вовремя появившуюся, способную все погубить, мысль, но было поздно: правитель заметил…

— Веди меня к ней. Слышишь?

— Слушаюсь… хозяин…

— По-твоему, лучший способ угодить бывшему рабу — встать перед ним на колени? — с усмешкой спросил Найл. — Никогда не смей меня так называть!

— Да, мой господин.