Кто-то грубо и бесцеремонно воспользовался его телом, прямо-таки подавив сознание, Причем, легко — почти не встретив сопротивления. Так внедрился когда-то в служительницу Одину сам Смертоносец-Повелитель. Но Одина, в отличие от Юса, к подобному вмешательству привыкла с детства и ничего не имела против. Здесь же… Какой силой надо для этого обладать? И каково было Юсу, когда он, очнувшись, узнал о «приключениях» своего тела? Каждое соприкосновение с Неизвестным увеличивало масштабность происходящего: он явно пытался запугать Найла, постепенно обнаруживая свою мощь, демонстративно увеличивая ее раз за разом. А мощь действительно была колоссальной, вызывающей; странно только, почему до сих пор не подняли тревогу смертоносцы…

— ???

Ответ, полученный от Юса, Найла поразил: тревога была поднята, и сразу, но пока безрезультатно. И он еще хотел что-то там обнаружить в сознании гужевых…

Мысленно вернувшись ко взрыву, Найл попытался припомнить, не произошло ли чего-нибудь особенного раньше… Нет, первым в цепи событий стоял все-таки взрыв. Затем контакт ночью, нападение на Юса… хотя еще раньше пытались контролировать Вайга. Возможно, Найл упускал из вида что-нибудь на первый взгляд менее яркое и значительное. Об этом стоило серьезно подумать, но сначала необходимо было срочно решать другую проблему.

— Юс?

— Мой повелитель? — действительно, смертоносец умел быть и вежливым.

— Мы с тобой не встречались раньше?

— В зале Памяти. Вы говорили тогда с Повелителем Хебом и Советником Квизибом.

Вот это да… Найл спросил просто так, но, видимо, Юсу сегодня суждено было продолжать его удивлять.

«Иста…» — вспомнилось как-то само собой.

— А ты не согласился бы помочь мне рассказать услышанное тогда одной девушке?

— Конечно, мой повелитель, только… — этого Найл совсем не учел: двусмысленное положение, в котором оказался Юс, делало его козлом отпущения. Смертоносец-преступник… или смертоносец-жертва, послушный исполнитель чужой воли? Естественно, Юс выбирал первое: ни один из его сородичей на его месте не согласился бы открыто признать перед бывшими рабами и слугами свое бессилие. Но виновный должен понести наказание: прощать подобные выходки означало бы подрывать с таким трудом созданное равновесие между пауками и людьми. К тому же объявлять во всеуслышанье о масштабе существующей угрозы Найл также не торопился, опасаясь паники среди горожан. Надо было быстро что-то решать, но ничего, как на зло, не приходило в голову, а ошибка в такой ситуации могла слишком дорого стоить.

— Пожалуй, ты прав, — сдался Найл. — Оставайся пока здесь — обязательно что-нибудь придумаем. Он сразу почувствовал, как изменилось настроение смертоносца; и неудивительно: слишком уж хрупким было установившееся всего несколько минут назад доверие.

У дверей обиталища пауков Найла ждала повозка.

— В школу, — усаживаясь на сидение, приказал он.

— Хорошо, мой господин, — отозвался Арант: он казался гораздо толковее, и второй гужевой — Нит — беспрекословно признавал его лидерство. До здания школы было так близко, что Найл только успел подумать, каким длинным выдался сегодняшний день. Да что день — только лишь утро. Столько всего произошло: и приезд Вайга, и еще одно покушение, и разговор с Юсом… Хм, разговор…

Найл поморщился.

Он сочувствовал смертоносцу, и в то время воспоминание от общения с пауком трудно было назвать приятным. И слишком во многих отношениях. При всем этом изволь еще казаться бодрым: Найл только и успевал отвечать на поклоны горожан, попадавшихся навстречу повозке.

Школьный коридор встретил тишиной — занятия уже давно закончились — и своим обычным полумраком.