По крайней мере, я так думаю. Честно говоря, у меня нет какого-то плана.

* * *

Шоссе прорезает лес, как узкий каньон. Я держусь гравийной обочины – на случай если кто-то из невнимательных водителей мчится по дороге.

Переход от пастбища к вечнозеленому лесу производит странное впечатление. Между ними проходит полоса высокой дикой травы – экотон. Деревья и луг воюют здесь за жизненное пространство, но победу одерживает третья сторона – сорняки, прорастающие на стыке каменистой равнины и более мягкой лесной почвы.

На краю шоссе из трещин в асфальте лезут ромашки и прочая трава, образуя островки жизни. Это тоже миниатюрные экотоны. Если бы я искал бактерии, пожирающие нефтепродукты, то собирал бы образцы земли с середины оживленных шоссе. Не знаю, обнаружил бы я искомое, но что-нибудь интересное попалось бы наверняка.

Я поднимаю взгляд от дороги к окружающему лесу, пытаюсь понять, что понадобилось здесь Джунипер. Мне стоило бы найти ее последние научные заявки или по крайней мере ее блог в Интернете. Но я все еще потрясен случившимся, так что не могу заставить себя даже открыть ее страничку в Фейсбуке. Ее лицо и так преследует меня.

Первые километра полтора дорога идет под уклон, потом, наоборот, начинает взбираться в гору. Второй подъем немного круче. Я разглядываю деревья, ища признаки места, где была найдена Джунипер. Подчиненные шерифа наверняка оставили там какой-то знак. Но мне попадаются только выцветшие оранжевые отметки лесников. Насколько мне известно, публично не сообщали никаких деталей, кроме общего описания местности.

Связь между этим лесом и картой в кабинете Гленна для меня неочевидна, хотя я только и делаю, что изучаю карты природных и искусственных ландшафтов. Мимо с грохотом проезжает тягач с прицепом, обдав меня порывом ветра. Надо было спросить, когда Джунипер поставила машину в гараж. Много ли она ходила после этого пешком?

Я решаю идти вперед еще минут десять, а потом поворачивать обратно. Понятия не имею, чего ищу и что делала здесь Джунипер, кроме как шла от автомастерской до мотеля и обратно. Склоны по обеим сторонам дороги слишком круты, чтобы там мог появиться пруд или водоем. Рыба там могла оказаться, только если выпала из клюва птицы. Я уже готов повернуть назад, как вдруг замечаю синюю ленту, привязанную к дереву. Она кажется совершенно новой. Углубившись в лес метров на десять, я оказываюсь в непроходимой чаще и вижу широкую желтую ленту вроде той, какой в кино огораживают место преступления. Это то самое место. Или, скорее, место на дороге, от которого можно выйти к тропе, которая приведет вас туда, где все произошло.

Мне действительно нужно вернуться в автомастерскую. Мне здесь делать нечего. И все же я продираюсь сквозь лес, чтобы найти место, где она была убита.

Глава 14. Желтая полоса

Древние греки верили, что мир начался с хаоса, с бесформенной пустоты, из которой вышли титаны и боги, породившие человека. Достигнув высшей формы развития – таковой философы считали самих себя, – человек попытался упорядочить хаос, отыскать во вселенной симметрию и закономерности. Именно этот поиск создал идею философии и, много позже, науки. Ученый – это тот, кто силится разглядеть в хаосе порядок. Порой это неосуществимо, что понятно из квантовой механики и теории хаоса. Я карабкаюсь на холм, потому что хочу упорядочить хаос. У нас есть событие: смерть Джунипер. У нас есть причина: медведь. Ответ на вопрос «почему» отсутствует, и полиция не объяснила, что привело к их встрече.

Первая желтая лента, как я и подозревал, служит отметкой. Через десять метров желтеет еще одна. Так я нахожу пять желтых лент, и они приводят меня на небольшой участок ровной земли.

Там я вижу первую красную ленту. Она привязана к стволу дерева. На коре под ней темное пятно – кровь.