Рей вздохнул и сел на стул.

— Я ничего не знаю. Знаю, что он был, но не более.

— Но ты же знал, что он замедляет время, не так ли?

— Догадался.

— Прям таки? И никого рядом не было, кто его установил?

— Ты читала отчёты, ты должна знать.

— Верно. Но я вижу, что ты врёшь, — это было сказано грубо, но Адель сильно это не заботило. — Это знают все, кто знаком с ситуацией. Вот только непонятно, что ты скрываешь.

— Раз непонятно, не надо об этом думать, Адель.

Она поморщилась, когда он произнёс её имя.

— Но… — Рей улыбнулся. — Возможно ты сможешь узнать кое-что об этом барьере.

У Рея была нехорошая улыбка. Адель это прекрасно понимала. Понимала, что то, о чём он попросит будет незаконно. Но ей было необходимы сведения об этом барьере. Возможно, с помощью него она наконец сможет минимизировать ущерб от своей особенности.

— Что от меня требуется?

— Я сообщу тебе об этом несколько позже, когда сам обдумаю план полностью. Не хотелось бы попасться.

— Не хотелось бы. Но я не дала согласие. Мне нужно знать, что это.

— Я думаю, ты уже догадалась, что что-то незаконное.

— Кто-то с кладбища? Тот, от кого ты знаешь про барьер?

— Ты понимаешь, что я могу тебя сдать? Про то, что это ты взрываешь комнаты до сих пор?

— Я понимаю.

— Отлично. Тогда я могу сказать, что это связанно с кладбищем. Кое-что нужно будет оттуда забрать.

— И что?

— Узнаешь, когда заберём. И про барьер заодно узнаешь. Но в замен… — он многозначительно замолчал.

— Информация.

— Естественно.

Адель, облокотилась на руки, раздумывая. Конечно, это незаконно. И если она в это влезет, то уже не сможет выйти. Иначе он её сдаст. Но с другой стороны он и сам идёт на риск. Это значит, что есть причина. К тому же без барьера ей придётся только хуже. Аура уже предупреждала об опасности. Ещё немного, и проблемы могут появиться у самого её порога. Поэтому риск стоил выгоды.

— Я согласна.

— Отлично. Тогда свяжемся как обычно.

— Конечно.

Когда Адель ушла, Рей устало лёг на кровать. Те чувства, которые сейчас наполняли его были разнообразными. Среди них был и страх за будущее. И неуверенность в его плане. И желание всё бросить и уехать. Но в то же время желание помочь, что-то наподобие любви к сестрам. К тем, кого он спас. Желание докопаться до истинны.

Но где-то глубоко внутри него, что-то твердило, что единственное, до чего он докопается будет лишь его собственная смерть.

Зло притягивает зло. Тьма притягивает тьму.

Так было всегда.

Именно поэтому зачастую в одном месте собирались самые страшные существа, которые потом могли перевернуть мир. И Муромец знал это не понаслышке.

Муромец сидел в своём кресле и невидящем взглядом смотрел в окно. Позади него, разлёгшись на диване, скучала Лилит.

Если Муромцу необходимо была помощь, он всегда обращался к ведьмам. Он не считал это ниже своего достоинства. Наоборот он всегда призирал тех, кто плюёт на помощь. Смысл отказываться от того, что находится рядом с тобой. Это тоже самое, как если бы тонущий оттолкнул спасательный круг, потому что слишком горд.

— Значит ты ему не веришь.

— Ни капельки.

В комнате вновь повисла тишина. Недавно Муромец передал свои опасения Лилит. По его мнению, она была единственной, кто мог оценить обстановку адекватно. Манила была слишком правильна, а Калипсо высокомерна.