Торано Абрео попытался было кинуться на своих обидчиков с кулаками, однако трактирщик Исидоро и еще два человека удержали его, напуганные огромными пистолетами, болтавшимися на поясах Хусто Гаррига и худого лысого типа, по прозвищу Мильмуертес.

Дамиан Сентено прекрасно знал, что на самом деле открытое ношение оружия может стать причиной серьезных проблем с Цивильной гвардией, которая в то время являлась единственной властью, известной на острове, однако полностью доверял слову Матиаса Кинтеро, пообещавшего держать жандармов подальше от Плайа-Бланка.

— Я хорошо знаком с правительственным делегатом, — сказал он. — Мне известно, каким путем он получил свои земли и особняк в Тегисе, и он знает, что я это знаю. Стоит мне поговорить с друзьями из Мадрида, и его карьера полетит к чертям. Посему он пообещал мне попридержать своих людей. Каждому свое!

Разговор между людьми Сентено и жителями острова был недолгим. Большинство из местных удалились в сторону таверны или разошлись по своим домам, будучи убежденными, что Хусто Гаррига и его компания способны применить оружие, если их к тому вынудить.

Увидев, что двое из его людей возвращаются, ведя с собой дона Хулиана. Дамиан Сентено спустился вниз и встретил его прямо на крыльце, чтобы островитяне, наверняка следившие за ним из своих окон, могли хорошо все видеть.

— Где твой кум? — не здороваясь, спросил он. — Как это ему удалось так быстро скрыться?

— Я не думаю, что он убежал, — ответил Хулиан, силясь сохранять спокойствие. — Возможно, он вышел на промысел или решил спрятать свой баркас в надежном месте. Никому ведь не хочется, чтобы сожгли его лодку. Это самое страшное преступление, которое только может быть совершено в наших краях.

— Думаю, убийство беззащитного юноши — преступление намного более ужасное.

— Как сказать… Есть категория людей, которые только и делают, что бродят в поисках смерти.

— Это что, угроза?

— Я никогда никому не угрожаю. Здесь живут мирные люди, которые во всем слушают свою совесть. Что бы ни случилось…

— Будем надеяться, что так, — тихо ответил Сентено. — Война вам не подходит. Зато мои люди прямо-таки рождены для нее.

— Мы это уже поняли. Но в чем виновен бедный Торано? Его даже не было в Плайа-Бланка в ночь святого Хуана. Он выходил на промысел.

— Кто такой Торано? Тот, чья барка сгорела? Скажите ему, что я сожалею. Однако он мог бы быть более осторожным. А может, всему виной его друзья? — Сентено пристально посмотрел Хулиану в глаза, пытаясь понять, осознал ли тот смысл сказанного. — Пусть он лучше объяснит своим соседям, что тот, кто покрывает преступника, нарывается на крупные неприятности. — На губах Дамиана заиграла злая усмешка. — Я понимаю, что с этим трудно смириться, однако заявляю, что никто — повторяю, никто — не будет жить спокойно на этом острове до тех пор, пока не объявится Асдрубаль Пердомо. Вы меня поняли?

— Я это понял в тот день, когда вы ступили на нашу землю, — ответил дон Хулиан, голос которого слегка дрожал от едва сдерживаемого возмущения. — Это вы никак не хотите понять. Асдрубаль не настолько глуп, чтобы вернуться сюда из-за человека, который поджигает баркасы, вернуться в место, где его непременно убьют. Мы организовали сбор пожертвований и, работая вместе, скоро купим Торано новый баркас. Но и целый остров не сможет воскресить Асдрубаля, если его зарежут, посему никто не хочет его возвращения. Подумайте над этим.