Loading...
Изменить размер шрифта - +

— Что же тут непонятного? Вадик — трудоголик. То есть, я хочу сказать, что ему действительно нравиться лечить людей. Он и в зоне наверняка работал, как вол. Статьи-то в журналах у него о чем?

— Ммм… Собственно, все о том же. Главная тема — психология взаимоотношений надзирателей и заключенных, склонность к садизму и возможности его корректировки, коэффициент исправляемости для разных характеристических типов. Собственно, и характеристические типы он предлагает совершенно иные, отказываясь от прежних классификаций. Это, кстати, и послужило причиной яростного спора в европейской печати. Да вы сами почитайте. Если, конечно, владеете английским.

— Увы, только со словарем, — признался Миронов.

— А я вообще никак. — Потап с интересом покрутил в руках глянцевый журнал, не удержавшись, понюхал. — Вот если бы кто перевел…

— Есть у меня и перевод, с удовольствием одолжу. Потому как материалы действительно стоящие. — Дюгонь щелчком стряхнул с рукава несуществующую пылинку. — Очень может статься, что мы посодействуем изданию его статей отдельной брошюрой. Не для того, чтобы сделать Дымову приятное, а потому, что это и впрямь может оказаться полезным для медиков, судейских чинов, тюремной администрации, наконец.

— А у меня более серьезное предложение! — ляпнул Миронов. — Давайте скинем нашего министра здравоохранения и посадим на его место Дымова. Во всяком случае, порядок он наведет, это я гарантирую.

— Чего же мелочиться? Может, его сразу в президенты выдвинуть? — хмыкнул Дюгонь.

— А что, можно и в президенты, — Вадик наверняка справится. Хотя сказать по правде, скучное это для него дело. Он ведь уникум, а уникумы во власть никогда не рвались.

— Мда-а, действительно уникум… — Дюгонь забарабанил пальцами по столу, вновь с пристальным вниманием оглядел собеседников. Столкнувшись с глазами Сергея, отвел свои в сторону.

Как показалось Миронову, фразу насчет уникума Дюгонь произнес с явной неохотой. Видимо, возможности будущего союзника несколько пугали столичного чиновника. В каком-то смысле Сергей Миронов его понимал.

 

Глава 2

 

Появление Вадима не сопровождалось никакими фокусами. Он вошел, как обычные люди, — через дверь, спокойно поздоровался со всеми присутствующими, не дожидаясь приглашения, устроился в кожаном кресле. Зашедший следом охранник тоже не выявил ни малейшего беспокойства. Взглянув на него, Дюгонь мимикой изобразил немой вопрос и, получив в ответ красноречивый кивок, жестом отпустил служаку.

Судя по всему, Дымов пребывал в благодушном состоянии духа, и его настрой мигом передался всем окружающим. Уже через четверть часа они довольно оживленно болтали, запивая разговор крепчайшим бразильским кофе. Правда, и здесь Дымов не удержался от короткой лекции, поведав им о великих преимуществах цикориевого кофе перед бразильским.

— Я и в зоне настоял, чтобы вместо дешевого чая и затхлых компотов заключенных начинали поить добротным цикорием. Нынешняя публика прямо помешалась на кофейных зернах, а на деле цикорий в десять раз лучше. И для печени хорошо, и никакой аритмии с давлением не будет.

— Интересно! Тогда почему весь мир пьет кофейные зерна?

— А мир вообще обожает заблуждаться. — Вадим философски пожал плечами. — Если разобраться — что люди вообще любят? Сладкое да горькое. Потому и лелеют нынешний терроризм, потому и ездят на зловонных авто, потому и живут в бетонных джунглях. Словом, не спрашивайте меня за весь мир, — пытаться отвечать за всех — дело неблагодарное.

Увы, Дюгонь не внял увещеваниям Дымова.

— Все равно буду пить настоящий кофе! Один хрен, все мужики после семидесяти становятся стариками.

Быстрый переход