Нахмурившись, она опустила ноги, пытаясь нашарить тапочки.

Кто бы мог звонить так поздно, размышляла Алисия, заворачиваясь в одеяло. Карла и Эндри давно спали. Алисия знала это определенно. Возвратившись, она осторожно заглянула в их комнаты, нарвавшись на заливистый храп и мирное посапывание. Храпела, разумеется, Карла. Эндри спала, обняв плюшевого медвежонка и пуская пузыри.

Алисия мучилась сомнениями. Ей не нравились полуночные звонки. Вероятнее всего, кто-то просто ошибся номером. Хуже, если это звонок какого-нибудь нетрезвого шутника, страдающего похмельной бессонницей и потому названивающего всем подряд, отчеркивая отработанные номера в телефонной книге.

Нехотя поднявшись, Алисия медленно побрела на кухню, смутно надеясь на то, что неизвестному абоненту надоест ждать и он положит трубку.

Ее шаги невольно ускорились, когда телефон зашелся двенадцатой требовательной трелью. Кто бы ни был там, на другом конце линии, похоже, он действительно решил непременно дозвониться.

С замиранием сердца Алисия подумала о том, что могли звонить ее родители или кто-нибудь из семей Карлы или Эндри. Вдруг что-нибудь случилось с ними? Может быть, у отца инфаркт и он лежит в муниципальном госпитале, страдая о страховке и проклиная разорительную систему здравоохранения? Быть может, мать обварилась кипящим маслом, поджаривая пончики и лежит теперь рядом с отцом, обвитая шнурами капельниц? Или звонят уже из морга, с просьбой распорядиться о похоронах?

Совершенно запугав себя, Алисия сорвала трубку с настенного телефона.

— Алло, — выдохнула она, чувствуя, что не сможет произнести больше ни слова.

— Извини, я разбудил тебя.

Алисия прислонилась к стене — ноги не держали.

— Нет, Шон. Я не спала, — ответила она. Из ее бурно вздымавшейся груди вырвался сдавленный смешок. — Просто ты до смерти перепугал меня. Только что я представляла все мыслимые и немыслимые несчастья, которые могли обрушиться на мою семью.

— Бедная девочка, — пробормотал Шон.

По линии пробежал его вздох.

— Мне жутко неловко, но…

Алисия напряженно вслушивалась в пустой телефонный эфир.

— Я не мог заснуть, — закончил Шон после томительной паузы.

— Слишком много пищи за ужином? — участливо спросила она.

— Слишком много эмоций, — тихо ответил он. — Я чувствую себя морем, вышедшим из берегов после урагана.

Алисия рассмеялась. Она не могла сдержаться. Хотя было уже очень поздно, и она боялась разбудить своих подруг, ее смех затопил все пространство просторной кухни.

— Ты сошел с ума, — воскликнула Алисия.

В голосе звучала нежность, перемешанная в странный коктейль с заботой, страхом, желанием и огромной, бесконечной радостью.

— Я схожу с ума по тебе, — мрачно ответил он.

— О Шон…

Его имя сорвалось с губ мучительным шепотом.

Шон застонал, как смертельно раненый герой вестерна.

— О боже, Алисия, Я не понимаю, что со мной.

Пауза была невыносимой.

— Шон, где ты? — окликнула его Алисия. На другом конце линии вновь раздался вздох.

— Тут, — скорбно произнес Шон. — В этом все дело. Я тут, а ты там. Между нами только идиотские провода, обслуживаемые каким-нибудь «Белл Атлантик».

Алисия молчала, не зная, что сказать. Она слабо разбиралась в телефонном деле.

— Я не могу без тебя, — прошептал Шон.