Вашингтон.

Джефферсон.

Линкольн.

Любая перемена необратима. Никто не имеет права вмешиваться в естественный ход событий.

Рука Алисии безвольно соскользнула с дверной ручки. С поникшими плечами она отступила назад. Она ничего не может сделать. Это было ясно, как день. К концу недели Патрик непременно уедет, и ей останется только ждать его возвращения, если майор хотя бы намекнет, что она ему не безразлична…

Ход истории не будет изменен. Алисия приняла окончательное решение. Пусть случится то, чему суждено случиться.

Ночь была нестерпимо жаркой. Ночь в аду предчувствий и ожиданий. Алисия слонялась из угла в угол, натыкаясь на мебель и опрокидывая стулья, пока не остановилась у окна.

Слишком жарко, чтобы думать о худшем. Ночная рубашка прилипла к телу. За окном в сиянии лунного света блистала чистым серебром река. Полночь. Дом спит. В ее распоряжении несколько часов тишины и спокойствия.

Алисия не колебалась. Стянув с разгоряченного тела рубашку, она запахнулась в халат и бесшумно, словно призрак, выскользнула из дому.

Над головой сверкали звезды. Лунный свет разбегался мириадами искр по щебенке, которой была посыпана дорожка, ведущая от дома к реке.

Сгорая от нетерпения поскорее ощутить ласковое и освежающее прикосновение потока, Алисия сбросила с плеч халат и ринулась, взметая легкие брызги, вверх по отмели, пока не добралась до глубокой воды. Поспешно вырвав шпильки и освободившись от шиньона из конских волос, которым Летти, стремясь сделать ее неотразимой, оснастила замысловатую прическу, Алисия окунулась с головой, испытав невероятное блаженство освобождения.

Почувствовав себя гораздо лучше, Алисия вышла из реки, расчесывая мокрые пряди. Ночная прохлада обвела ее прекрасное тело, матово сиявшее в лунном свете, словно слоновая кость.

Внезапная дрожь пробежала по спине, когда она услышала позади низкий мужской голос.

— Ослепительно.

Ошеломленная, Алисия остановилась как вкопанная. Когда эхо голоса замерло, попетляв по темным закоулкам ее сознания, она медленно обернулась и увидела мужчину, стоявшего в тени плакучей ивы.

— Патрик?

— Да.

Вздрогнув, Алисия почувствовала желание поднять халат и укрыть свою наготу от его глаз. Содрогнувшись, она ощутила неодолимую тягу, толкнувшую ее к тому, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее их, и упасть в объятия человека, которого желала.

Алисия не сделала ни того, ни другого. Стоя недвижимо, она подняла голову и взглянула прямо в глаза Патрика с гордостью женщины двадцатого столетия, свободной от предрассудков. Ее слова, произнесенные следом, также относились к времени ее рождения.

— Как насчет перепихнуться, приятель?

Патрик изобразил на лице непонимание.

— Что вы сказали, мисс? — переспросил он, не решаясь покинуть укрытие.

Алисия раскатисто рассмеялась.

— Я не нахожу ваш тон приличным, — нахмурился Патрик.

— А подсматривать за женщинами, прячась в тени, прилично? — отпарировала Алисия не без издевки.

Патрик промычал что-то нечленораздельное и вышел на свет. Он сменил свой мундир на белую сорочку, мерцавшую призрачным отсветом в сиянии луны. Когда он подошел ближе, Алисия заметила, что воротник сорочки глубоко расстегнут. Она не могла оторвать от него своего взгляда. Ее волнение усилилось, грудь порывисто вздымалась и опадала вновь.

— Послушайте, майор… Патрик… — запинаясь, сказала она, когда увидела, что расстояние между ними стремительно сокращается.

— Да, госпожа… Алиса… — ответил он, передразнивая ее трепетную интонацию.

Не доходя двух шагов до нее, он остановился, быстро нагнулся и поднял с земли ее халат.

— Это слишком жестокое испытание для любого мужчины, — проговорил он, набрасывая халат ей на плечи.