У вампира лицо и руки были полностью в крови.

Амелия неуклюже подползла к нам по полу, оставляя кровавый след от раненой ноги. Ей бы бежать отсюда, меня она спасти не может. Канделябров больше нет. Но у нее было иное оружие, и она протянула к вампиру дрожащую крупной дрожью руку.

— Utinam hic sanguis in ignem commutet! — выкрикнула она.

Вампир отшатнулся, вопя и вцепляясь ногтями в лицо — вдруг оно покрылось язычками синего пламени.

А в дверь ворвались полицейские. Тоже вампиры.

И случился интересный момент: они решили, что это мы напали на Джейка Перифоя. Нас с Амелией, окровавленных и вопящих, прижали к стене. Но тем временем кончилось действие заклинания, которым Амелия швырнула в нового вампира, и он прыгнул на ближайшего полицейского — это оказалась черная женщина с гордо выпрямленной спиной и хорошо выраженной переносицей. Тетка выхватила дубинку и беспощадно прошлась по зубам новичка. Ее напарник, коротышка цвета ириски, схватился за бутылку «Истинной крови», висевшую у него на поясе как оружие. Сорвав с нее пробку зубами, он сунул резиновый наконечник в жаждущую пасть Джейка Перифоя. И воцарилось молчание — новорожденный вампир присосался к бутылке. А мы стояли, тяжело дыша и истекая кровью.

— Теперь он будет тихий, — сказала женщина, и глубина ее голоса давала понять, что она куда больше афро-, чем американка. — Кажется, мы его усмирили.

Мы с Амелией сползли на пол, когда коп-мужчина нам кивнул, что к нам претензий нет.

— Вы уж простите, что мы перепутали, кто тут хороший, кто плохой, — сказал он голосом теплым, как растопленное масло. — Как вы, дамы?

Приятно, что голос был такой благожелательный, потому что клыки у него были наружу. Наверное, возбуждение от крови и драки вызвало такую реакцию, но как-то смущало видеть ее у слуги закона.

— Не очень, — ответила я. — У Амелии сильное кровотечение, да и у меня, кажется, тоже.

Укус болел не так сильно, как будет потом. В слюне вампира есть следы анестетиков и еще — заживляющее вещество. Но оно предназначено для заживления уколов от клыков, а не рваной раны от зубов в человеческом теле.

— Нам нужен врач.

Я знала одного вампира в Миссисипи, умевшего заживлять большие раны, но эта способность редко встречается.

— Вы обе люди? — спросил он.

Женщина что-то ворковала над новым вампиром на незнакомом языке. Не знаю, воспринимал ли его бывший вервольф Джейк Перифой, но он чувствовал уют и безопасность. Ожоги у него на лице заживали прямо на глазах.

— Да, — ответила я.

В ожидании санитаров мы с Амелией сидели, прислонясь друг к дружке, и молчали. Это уже второй труп я нахожу в чулане или третий? Может, мне лучше вообще больше никогда чуланов не открывать?

— Должны были понять, — устало произнесла Амелия. — Когда от него запах не пошел, надо было понять.

— Я вообще-то поняла. Но толку мало, потому что поняла всего за полминуты до того, как он проснулся.

У меня голос звучал так же слабо, как у нее.

Дальше я помню все смутно. Все думала, что сейчас самое время упасть в обморок, если я собираюсь это сделать, потому что не тот это был процесс, в котором мне хотелось участвовать, но у меня просто не получалось потерять сознание. Санитарами оказались двое милых молодых людей, которые решили, что мы развлекались с вампирами и малость увлеклись. Вряд ли кто-нибудь из них в ближайшее время готов был пригласить в кино меня или Амелию.

— Не стоит связываться с вампирами, cherie, — сказал тот, что работал со мной. На табличке у него на груди была фамилия: ДЕЛАГАРДИ. — Считается, что они неотразимы для женщин, но знали бы вы, сколько несчастных девушек нам приходится потом латать.