Блондинка, но даже без намека на платиновую вульгарность, с естественного цвета светло-русыми волосами, большими и теплыми глазами темного цвета… Ну зачем, скажите на милость, нужны таким женщинам салоны красоты?! Этого Галочке было никак не понять! Тем более что и фигурка у Фоминой что надо! И вообще, лет-то ей явно всего ничего, наверняка моложе своего супруга на добрых двадцать лет…

Что касается Геннадия Ильича — не могло быть никаких сомнений в том, что жену свою он обожал: достаточно увидеть, как это довелось Романовой, с каким лицом бросился он навстречу Лидии Сергеевне, как нежно приобнял ее, прежде чем распахнуть перед женой дверцу машины. Да, если Фомин действительно хоть как-то замешан в гибели своего друга и партнера, ему и впрямь есть что терять… А ведь еще и дочки!..

Галочка посмотрела на часы: семь двадцать утра… Пора бы уже Геннадию Ильичу объявиться: она знала, что партнер погибшего Корсакова-старшего в любую погоду бегает по утрам — на сей счет ее просветил неизвестно откуда узнавший это Померанцев. Из данного факта следовал вывод, что к своему здоровью Геннадий Ильич относится трепетно… Галя поправила русый парик, который всегда брала с собой в поездки тайком от коллег (не дай бог, узнают — засмеют!..), и норовившие съехать с носа круглые очки в модной сиреневой оправе с простыми стеклами… Про очки никто из коллег, разумеется, тоже не знал. И как раз в этот момент дверь подъезда хлопнула и на невысоком крыльце появился Фомин в дорогом спортивном костюме черного цвета.

Геннадий Ильич вышел из дома не один, а в обществе высокой, крупной и отнюдь не блистающей красотой рыжеволосой девушки лет двадцати. Никаких сомнений — старшая из дочерей… Галя пристально вгляделась в грубоватое, лишенное косметики лицо девушки и невольно подумала, что если и младшая сестра похожа на старшую, вряд ли у Лидии Сергеевны хорошие отношения с падчерицами… Собственно говоря, сцена, разворачивающаяся перед глазами Романовой, косвенно эту мысль подтверждала: Геннадий Ильич в чем-то убеждал рыжеволосую, заискивающе заглядывая ей в лицо. Девушка, при этом сохраняя почти неподвижную маску презрения, на его слова никак не реагировала — так и стояла, не глядя на отца, с явным нетерпением ожидая, пока он выговорится.

Фомин наконец замолк и теперь стоял, молча глядя себе под ноги, скорбно сдвинув брови. Рыжеволосая, так и не обронившая ни слова, слегка пожала плечами и, не оглядываясь, двинулась к ряду машин, припаркованных вдоль удобной подъездной дороги перед домом. Вместе с ее отцом Галя с любопытством проследила, как та садится в маленький синий «фиат», как машина, взвизгнув всей своей резиной сразу, срывается с места и почти мгновенно исчезает за углом дома. И лишь затем перевела взгляд на Фомина.

Как выяснилось, Геннадий Ильич за эти несколько минут успел спуститься с крыльца и теперь, глядя в удивительно чистое сегодня, почти майское небо, делал глубокие вдохи-выдохи, одновременно подымая вверх руки с вывернутыми ладонями… Кажется, это упражнение называется в буддизме «Солнышко», вспомнила Романова. Считается, что Таким образом человек подкачивает в свой организм то ли солнечную энергию, то ли то, что у них называется праной… Следовательно, Геннадий Ильич Фомин увлекается не просто спортом, но еще и хатха-йогой… Весьма забавно!

Между тем, завершив «подкачку», Фомин развернулся лицом в сторону набережной, до которой отсюда было чуть более километра, и начал свой бег трусцой.