— Я, Женечка, не знаю, кто приезжал сюда в прошлом году, — покачал головой Альберт. — Могу лишь сказать, что лично я представляю людей весьма и весьма серьезных!

— Боже мой… Как это — кто?.. Ну такой пузатый с лысиной… Сейчас! — Женя, заметно побледневшая, на минуту прикрыла глаза. — Панченко, кажется… Точно Панченко, его так называл муж… Вспомнила…

Она отодвинулась в самый конец кровати и, прижавшись к спинке, со страхом глянула на Альберта:

— Ты… Ты нарочно за мной следил… Ты…

— Глупости! — Вронский резко опустил на пол ноги. — Я понятия не имел, кто ты, Женюра, когда увидел тебя там… Скажу честно, я ожидал Мозолевского: у шефа появились на его счет большие сомнения!..

Он опустился рядом с Женей, обойдя кровать, и порывисто привлек женщину к себе, не обращая внимания на ее сопротивление:

— Женюра, все правда: я увезу тебя с собой, и этот мужлан, твой супруг, и это ничтожество Мозолевский — никто из них никогда в жизни не посмеет больше прикоснуться к тебе даже кончиком пальца… Я не позволю, понимаешь?.. Я!

Напрягшиеся было Женины плечи начали отчетливо расслабляться под его руками. Женщина прерывисто вздохнула и подняла лицо.

— Так не бывает… — беспомощно прошептала она.

— Бывает… — так же шепотом возразил Альберт, всей душой ненавидя себя в этот момент.

Евгения Петровна вновь выскользнула из его объятий, но на этот раз значительно мягче:

— У меня почти нет времени…

— Я оденусь мигом и подвезу тебя.

— Я не об этом, Бертик… — И совсем другим, деловым тоном, никак не ожидаемым Вронским при данных обстоятельствах, спросила: — Ответь мне всего на два вопроса. Первый: насколько серьезно эти козлы провинились перед… ну перед серьезными людьми? И второй: что ты можешь предложить мне взамен… Ну ты понимаешь…

— Конечно, милая, ты имеешь право знать… — пробормотал Вронский, муки совести которого как-то вдруг затихли. — Провинились они круто, так что не исключено, что в самом скором времени ты рискуешь остаться вдовой… Или оказаться на пороге бедности — если они уплатят то, что утаили…

— Ты что — киллер?!

— Господь с тобой, родная! Я всего лишь эксперт, но эксперт высококлассный.

— Что это означает?

— Я объясню в другой раз. У тебя ведь был еще один вопрос?

— Был. — Она слегка прищурилась.

— Предложить я могу тебе, Женюра, конечно же деньги… Много денег, так много, что ты и представить не в силах… А к ним все, к чему ты привыкла: квартиру, поверь, весьма комфортную, на Фрунзенской набережной. Особняк в подмосковном Солнцеве. Личный счет…

— Почему я должна тебе верить?! — Потрясенная Женя почти взвизгнула. — С какой стати?!

— Все очень просто: счет для тебя я открою на твоих глазах, если пожелаешь — хоть завтра же… Правда, не в Берне, а пока что здесь… Ведь иначе ты мне не поверишь, верно?.. И скажи: если бы я собирался тебя обмануть — к чему мне было рассказывать, кто я на самом деле? Женечка, к чему?..

— Боже мой… — Женя вновь оказалась в его объятиях. — Кем бы ты ни был — ты сумасшедший… Неужели все это правда?..

Она на мгновение прижалась к груди Вронского и встала:

— Пойдем, иначе скандала мне не миновать… И на какую сумму ты собираешься открыть мне счет? Я имею в виду — здесь, в Северотуринске?

— Назови ее сама, любимая… Конечно, в рублях, долларовые счета так вот сразу не откроешь.