Разве я не больной ублюдок, раз мечтаю, чтобы она знала о том, что я был с ней все это время? По всей видимости, она восстанавливается с невероятной скоростью. Она даже вышла на работу так поспешно, словно её никогда не похищал один из ее помощников. Увы, я нужен Эйвери немногим больше, чем Сэди. Надо найти себе хобби. Или завести питомца.

Блять.

Я начал убирать ноутбук, когда мимо моей двери промелькнули светлые волосы. Эйвери.

Я просмотрел файлы на своем столе, пытаясь найти хоть что-нибудь, что даст мне повод пойти за ней, но ничего не нашел. Я откинулся на спинку кресла и уставился на девушку. Блондинка разговаривала с Карсоном, и это была не Эйвери. Но мой член этого еще не понял и продолжал подниматься. Как же это бесит… Я закрыл глаза и, несмотря на все попытки отвлечься, представил образ Эйвери во время нашей последней встречи.

Её руки были в боковых карманах джинсов… белый халат, расстегнутый спереди, позволял увидеть белую футболку, плотно облегавшую грудь… Превосходные округлости… Торчащие соски…

Дерьмо. Мой член просто каменный и невыносимо пульсирует. Я - чертов мазохист, такова правда. Я не лучше тех больных ублюдков, которых ловлю, позволяя себе допускать такие мысли о своей коллеге. Особенно после всего того, что она пережила.

Последнее, что ей нужно, это упертый детектив, снующий вокруг и не предающий значения ее медицинским заключениям. Словно это дерьма кусок.

Раньше все было иначе. Я не уверен, когда все изменилось. Возможно, это произошло, когда я следовал за Сэди в «Логово». Наблюдая, как моя напарница заходит в закрытый клуб для людей с нетрадиционными сексуальными предпочтениями, и представляя, что она там делает или позволяет делать с собой.

Воображение - это адская вещь.

С тех пор для меня все окончательно запуталось. Я знал, что у Сэди было прошлое. Я знал, что из-за этого её пытали. И я чертовски уверен, что она не была той невинной овечкой, какой старалась казаться. Но твою мать – БДСМ-клуб?

И когда она приехала на место преступления в том платье… Блять. Я никогда не был так близок к тому, чтобы поступиться собственными принципами. Но мои попытки самоубеждения в необходимости соблюдения субординации победили.

Однако не стоит слишком часто так испытывать мужчину. Он может сорваться.

Эйвери Джонсон обладает абсолютно иным очарованием.

Отношения между нами не так строго разграничены и могут легко измениться. Но я не люблю переходить границы. Это ловушка, которая засунет мои яйца в этические тиски, если я не разберусь со всем своим дерьмом.

Если с Сэди я могу сохранять деловые отношения, то, когда речь заходит о маленьком горячем судмедэксперте, я не могу себя сдерживать. Каждый раз, видя её в своем кабинете, я сражаюсь с самим собой. С одной стороны, вспоминая её синяки и порезы, боль, которую она вытерпела от серийного убийцы, меня захлёстывает желание защищать её. Снова держать её за руку в тишине темной комнаты, гарантируя её безопасность.

Но затем проявляется моя темная сторона, мечтающая перекинуть Эйвери через мой стол, развести её нежные бедра пошире, спустить её нижнее белье, расстегнуть молнию на джинсах и войти в нее резко и глубоко, наблюдая за тем, как ее карие глаза будут пожирать меня.

Мой член дернулся, и я почувствовал, как по моей ноге начал стекать предэякулят. С глухим стоном я развернулся на стуле и начал приводить в порядок болезненно ноющую часть тела.

По правде говоря, не только влечение к Эйвери привело меня к такому состоянию. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что не должен пересекать грань в наших отношениях. Но последнее дело оказало сильное влияние на всех нас. Даже на меня. Выворачивая и освобождая ту часть меня, которая, как я раньше думал, может быть присуща лишь “плохим парням”.

Как только ты опускаешь барьеры настолько, что темная сторона вырывается наружу, обратного пути уже нет.