— Ты великолепен, — сказала она, наконец.

«Великолепен». Иначе и не скажешь. Соблазнителен, чертовски привлекателен, просто неотразим! Их разделяла всего пара шагов, и она вдруг испытала острое желание наброситься на него.

— А галстук? — Эти два простых слова дались ей с трудом.

Софи злилась на себя за эту слабость, за неуместное и напрасное влечение, приковавшее ее к месту.

— Что, если этот? — предложил Альбан.

— У тебя есть посветлее? Свадьба — веселый праздник.

Последние слова она произнесла мрачным тоном, поэтому поспешила взять себя в руки.

— Ты не хочешь открыть посылку? — более жизнерадостно поинтересовалась она.

— Открой сама! Ножницы на комоде.

Альбан ушел в смежную ванну и стал рыться в платяном шкафу. Софи была рада представившейся возможности занять мысли чем-то другим, поэтому торопливо разорвала бумагу и открыла оказавшуюся внутри картонную коробку. Без тени стеснения она вслух прочла текст на открытке, лежавшей поверх упакованного в защитный пластик подарка:

— «Желаем тебе всего самого лучшего!» Подписей несколько: Надя, Марианна, неразборчиво… Ага, Лоран! Твои друзья, верно?

— Сотрудники из «Air France», — пояснил, возвращаясь в комнату, Альбан.

В руке у него было три галстука. Пока Софи снимала пластик, он заглянул ей через плечо. На акварели был изображен Альбан в форме командира экипажа. На заднем плане по трапу с борта самолета спускались две стюардессы и стюард. Таланта художнику было не занимать — Альбан был легко узнаваем. Он очаровательно улыбался, вот только волосы под фуражкой с околышем были чуть длиннее, чем теперь.

— Это так мило с их стороны, — растроганно произнес он.

Было очевидно, что он тронут подарком. Да это и неудивительно — с коллегами было связано столько приятных воспоминаний…

— Это было в другой жизни, — добавил Альбан.

«А захочет ли он, чтобы эта картина ежедневно попадалась ему на глаза?» — подумала Софи.

— Где ты ее повесишь?

— Не знаю. Может, в кабинете, если, конечно, никто не против.

Чувство такта никогда ему не изменяло. Даже решив поселиться на вилле, он не вел себя как хозяин и не принимал ни единого решения, не посоветовавшись с братьями и невестками.

— Как по мне, почему бы и нет, — сказала она.

Глядя на акварель, Софи улыбнулась. Интересно, понравится ли этот свадебный подарок Валентине? Это не ее Альбан. Этот Альбан — соблазнитель и путешественник, которого пока еще никто не пытался посадить на цепь.

Наконец она обернулась к деверю и посмотрела на галстуки.

— Вот этот в самый раз.

Софи взяла его в руки и приложила к так и оставшейся расстегнутой рубашке.

— Вот. Настоящий красавчик! — выдохнула она.

Альбан засмеялся и направился в ванную. Перед тем как уйти, Софи бросила последний взгляд на акварель. Подняв глаза, она увидела перед собой Валентину.

— Свадебный подарок. Прибыл сегодня утром, — пояснила она, указывая на картину. — Альбану очень понравился. Хотя его друзей и не позвали на свадьбу, они о нем не забыли!

Уже направляясь к двери, она бросила, не оборачиваясь:

— Не создавай вокруг него вакуум. Всем нужны друзья.

Уязвленная Валентина хотела было ответить, но Софи исчезла.

— Вот злюка…

Что правда, то правда — Валентина не поощряла Альбана приглашать в гости своих друзей-пилотов. Ей бы не понравилось, если бы «Пароход» каждые выходные наводняли привлекательные незамужние стюардессы.