ЧАСТЬ IV

Глава 29

За прошедшие два месяца Алекса чрезвычайно привязалась и к своему адвокату, мистеру Эдвину Джарвису, и к его жене, урожденной леди Марджери Давениш, которая до сих пор полагала, что бежав со своим мужем и от многого отказавшись, сделала это во имя любви.

— Мы с ним как пара гнедых, дорогая! — говорила она с усмешкой. — Это было словно какой-то волшебный удар грома, причем, видишь ли, для каждого из нас. Все, что я сделала, — это увидела его первый раз в комнате, где находилось много людей, и почувствовала, как у меня задрожали колени. Все остальное уже пошло само собой, и теперь я так счастлива!

Леди Марджери (так ее все называли) сопровождала своего мужа в его поспешном путешествии в Рим и немедленно взялась позаботиться об Алексе и о том, чтобы она была представлена лондонскому высшему свету. И это именно она, а не бедная Пердита, которая была слишком опечалена для того, чтобы оказать какую-нибудь помощь, почти насильно вырвала Алексу из ее состояния тоски и угрызений совести, твердо напомнив ей, что сэр Джон не захотел бы видеть ее такой, а потому, предаваясь своему горю, она не оправдывает доверия, которое он ей оказал.

— Но я чувствую, что могла бы проводить с ним больше времени, — прошептала Алекса, с трудом сдерживая рыдания, — а вместо этого я занималась собой, даже когда он умирал и нуждался во мне…

— Что за дикая чушь! — с чувством произнесла леди Марджери. — Вам прекрасно известно, что он так страдал от боли, что не в состоянии был воспринимать ваше присутствие. И даже мой муж, который знал сэра Джона на протяжении тридцати лет, говорил, что он бы предпочел иную смерть. Что хорошего умирать в окружении вопящих от горя друзей и близких, которые лишают вас возможности умереть спокойно и с достоинством? Пойми, дитя мое, в конце концов, ты сейчас не одинока. Мой муж Эдвин — один из умнейших и воспитаннейших людей, которых я когда-либо знала, а ведь я имею отношение почти ко всем знатным фамилиям, упоминаемым в книгах пэров. Дебретта или Бурка. Я уверена, что втроем мы устроим все наши дела в наилучшем виде.

После этого Алекса, наконец, огляделась вокруг и с трудом уверила себя, что она теперь оказалась в Англии. В Лондоне было немало домов, куда она и не мечтала попасть всего год назад, — это общество было от нее едва ли не дальше тех звезд, на которые она привыкла любоваться ясными ночами. И даже в самом смелом полете своей фантазии она не могла представить себя хозяйкой и владелицей одного из самых импозантных таких домов — на площади Белгрейв, не говоря уже о загородном поместье в самом сердце охотничьих угодий Йоркшира, а также лошадях, экипажах и Бог знает о чем еще. Ее разум все еще отказывался вообразить огромные размеры свалившегося на нее богатства, которым она одна теперь могла полностью распоряжаться. Ей даже думать об этом было страшно, пока она не вспомнила одну строчку из письма, которое сэр Джон оставил для нее. Он писал, что богатство представляет собой большую власть, когда правильно используется.

Алекса продолжала расхаживать по блестящему, исключительно дорогому паркетному полу своей библиотеки, даже после того как они с леди Марджери вернулись из своей неожиданной поездки к Гюнтеру, чтобы попробовать его знаменитое мороженое. И надо было так случиться, что в первый же момент она столкнулась там со второй женой своего отца и двумя сводными сестрами, хотя и знала, что рано или поздно это произойдет, а потому такая встреча лишь вопрос времени. А вскоре ей, вероятно, предстоит встретиться и со своим отцом, которого она не видела с тех самых времен, когда была ребенком, и своей безнравственной бабушкой.