— Я хочу пить. Я, пожалуй, выпью немного вина, спасибо. Фруктов не надо, я не голодна. А теперь я хотела бы принять ванну.

— Ванну… Сейчас, мисс? Вы хотите, чтобы я принесла сюда горячей воды?

Даже в слабом свете двух свечей Алекса заметила недоумение на лице девушки, это заставило ее немного смягчиться.

— Нет, я не хочу горячую воду, в такую-то жару. Но я надеюсь, здесь можно где-нибудь искупаться?.. Где вы обычно купаетесь? У нас…

Сингальцы обязательно мылись хотя бы раз в день, а то и чаще, если было особенно жарко. Они купались в источниках, маленьких речушках или под водопадами. Алекса вопросительно посмотрела на симпатичную молодую женщину, которая, наверное, была одного возраста с ней, и повторила свой вопрос на сингальском языке.

Сообразив, что от нее хотят, девушка покачала головой:

— Не здесь, мисс. Здесь есть только ванны и бассейн с морской водой. Но нынешний губернатор и его супруга никогда не пользуются бассейном.

Алекса сбросила с себя простыни и спустила ноги с кровати. Поднявшись, она сладко потянулась. Алекса сделала вид, что не заметила изумления, написанного на лице молодой горничной, которая, очевидно, никогда не видела обнаженной «английской мисс».

— Это звучит довольно заманчиво, — весело сказала она. — Пока я пью вино, расскажи об этом бассейне. Он далеко от дома? Сколько туда добираться?

До недавнего времени Меника помогала убирать постели в доме, и лишь теперь ее сделали горничной. Мать Меники, служившая у нескольких губернаторов, четко проинструктировала дочь, что входит в ее обязанности. Она должна подчиняться приказам и ни при каких обстоятельствах не распускать язык, никто не должен знать то, что она слышала или видела. Никогда! Девушка четко запомнила указания матери. Она прекрасно знала, почему кожа у нее значительно светлее, чем у матери, и глаза у нее светло-карие, а не черные. Она понимала, почему считалось, что отец ее умер. Иногда она задумывалась над тем, какой же именно губернатор был ее отцом, но старалась выкинуть из головы подобные мысли. Может, это был и не губернатор, а кто-нибудь из гостей. У нынешнего губернатора Меника должна была обслуживать только женщин, приехавших в гости, но она прекрасно помнила то время, когда была вынуждена ложиться в постель с пьяными, плохо пахнущими англичанами, которые бесцеремонно пользовались ее телом, а затем с коротким шлепком выгоняли. В редких случаях ей давали несколько рупий. Меника, сколько она себя помнит, всегда трезво относилась к жизни, принимая ее со всеми жестокостями и радостями. В душе она была буддисткой, как ее мать да и все слуги в доме губернатора, но, как и они, Меника была вынуждена притворяться христианкой, чтобы не остаться без работы. Это было не важно: молитвы, которые она вызубрила и бездумно повторяла, ничего не значили для нее. Что действительно имело значение — это истинные мысли человека, его истинная вера, стиль жизни, не позволяющий причинять вред ни одному живому существу.

Обычно, прислуживая гостям, Меника лишь подчинялась приказам и отвечала на вопросы столь лаконично, насколько это было возможно. Ей еще не приходилось сталкиваться с гостями, говорящими на ее языке, которые не стеснялись бы стоять перед прислугой в голом виде, попивая вино, и которые просили бы ее подробно рассказать о губернаторском бассейне.

— Ты распаковала мои вещи? Спасибо! Мне нужно найти какую-нибудь легкую одежду…

Из шкафа сандалового дерева Алекса достала свой самый любимый и удобный костюм — национальную одежду сингальских крестьянок. Алекса ожидала увидеть удивление на лице служанки, но оно оставалось бесстрастным, Меника молча стояла в ожидании следующего приказа. «Меника… Да, именно так ее зовут. Тетя Хэри так называла се. Красивое имя, оно означает „прекрасная жемчужина“.