Когда Стас отпустил ее, выражение лица у него было не слишком приветливое. И в принципе я его понимала: четыре очевидца убийства находясь в двух шагах от убитого, не видели ровным счетом ничего. Во всяком случае, такого, что можно было бы использовать для раскрытия дела.

— Там остались еще две подружки-пенсионерки, — сообщил он мне, не поворачивая головы. — Чует мое сердце, наслушаемся… Они вообще были дальше всех от места преступления. Надеюсь, хоть не объявят, что покушались на них…

— Не объявят, — утешила я его. — Но в любом случае, я бы внимательно посмотрела записи с видеокамер. Если, конечно, у последних оставшихся свидетелей никакой интересной картинки в голове не запечатлелось.

— Иди к нам работать, — хмыкнул Стас.

— Видеокамерой? — с педантичностью истиной арийки уточнила я.

— Д-а ну тебя на фиг, Маринка! Не могу понять, как у тебя эти фокусы получаются. Или ты все на ходу придумываешь…

Опять двадцать пять… В ведьм принципиально не верят, по-моему, только сотрудники полиции. Остальные могут выражать определенный скепсис, но в глубине души…

— Зови своих свидетельниц. Обеих сразу. Хуже не будет, а я не люблю дурацкую работу два раза делать.

— Ты называешь это работой?

— Ненаглядный мой, обижусь — будешь делать всё сам.

— Ой, не надо, пожалей! — в притворном ужасе схватился за голову Стас. — Не справлюсь же!

— Не исключено, — скромно подтвердила я.

— Марин, не зарывайся.

— Никогда в жизни! — горячо возмутилась я. — Вся внимание и почтение. Кстати, определили, из чего стреляли?

— Кстати, сейчас выясним, — хмыкнул Стас.

Он позвонил кому-то и долго «энергично» объяснял, почему нужно забросить все остальные дела и заняться именно «его» пулями. Или гильзами — я точно не разобралась. А поскольку мне велели «не зарываться», то я сидела «мышкой». Открыла створку окна и потихоньку курила, выпуская дым в сгущающиеся сумерки.

Нет, октябрь в этом году все-таки стоит обалденный. Погулять бы в каком-нибудь лесопарке, пошуршать листвой, подышать осенним воздухом… А я зачем-то сижу в не слишком уютном рабочем кабинете своего дорогого друга и пытаюсь посильно помочь ему разобраться с каким-то трупом. Мне оно надо?

По-видимому, надо, если не хочу просто взять и незаметно исчезнуть.

Я внезапно поняла: как у природы нет плохой погоды, так и у отношений запасного варианта. И там, в небесной канцелярии, кому-то сильно мудрому видней, что для каждого из нас хуже сейчас: какая погода, какой человек…

И бесполезны всякие прогнозы, и не нужны нелепые инструкции. Вы можете не любить дождь, но кто-то его обожает, Вы можете не любить ветер, но кому-то он необходим. Необходимо просто жить и учиться благодарно принимать все, что происходит в жизни: и такие вот «служебные» тягостные посиделки, и наличие где-то там скандальной супруги, и невозможность побродить по опавшим листьям. Ведь на смену обязательно придет нормальный вечер — или день — с неспешной беседой под тихую музыку. А на небе обязательно взойдет лохматое оранжевое солнце. Нужно только дождаться этого события.

Я так задумалась, что пропустила появление в кабинете последней пары свидетелей: двух женщин сильно пенсионного возраста, которые, судя по всему, прилагали титанические усилия если не повернуть время вспять, то хотя бы притормозить.