Быть может, это сильно сказано. Но революционный стиль петровских нововведений, охватывавших все основные сферы жизни страны, не подлежит отрицанию. Не случайно, личность Петра ассоциировалась с революционными деятелями отечественной и зарубежной истории. А. С. Пушкин, тонко чувствовавший русскую историю, сравнивал Петра I с Робеспьером, называя его "воплощенной революцией". Н.А. Бердяев допускал сравнение "между Петром и Лениным, между петровским переворотом и большевистским". Он видел различие между "петровским переворотом и большевистским" в том, что "большевистская революция путем страшных насилий освободила народные силы, призвала их к исторической активности, в этом ее значение. Переворот же Петра, усилив русское государство, толкнул Россию на путь западного и мирового просвещения, усилил раскол между народом и верхним культурным и правящим слоем". К подобным сравнениям склонялись также западные писатели и мыслители. Так, Б. Рассел видел в большевиках "наследников Петра Великого", а в их деятельности — "возрождение методов" российского императора. Немецкий писатель Э. Людвиг, беседуя с И. В. Сталиным, уподоблял Ленина Петру Первому.

Такого рода сопоставления проводят и новейшие историки. Например, Я. А. Гордин, касаясь религиозной политики петровского и советского периодов, пишет: "В русской истории у Петра богоборца есть только один аналог Ленин". Е. В. Анисимов также находит немало схожего в петровской и советской эпохах. Он полагает. что "петровская эпоха дала сильный толчок для размежевания русского общества на его интеллектуальную часть и народ. Дворянство стало воспитываться в другом культурном коде. И если в XVII веке плясуны и скоморохи пели в боярском тереме и на крестьянском дворе, то, начиная с XVIII века, народ и дворянство стали говорить на разных языках". Большевизм Петра I нашел отражение даже в поэзии:

М. Волошин

Всеми этими аналогиями не следует пренебрегать, зачисляя их в разряд экстравагантностей, не имеющих исторического обоснования. Петра I и Ленина, эпоху петровских преобразований и эпоху большевизма, сближают радикализм и тотальное насилие, правда, с той лишь разницей, что в первом случае-по наитию, а во втором-по научной теории. Оглядываясь на произошедшие перемены в России, Петр риторически вопрошал: "И не все ли неволею сделано?". Работа Преобразователя с подданными, как с невольниками, сродни знаменитой большевистской формуле: "Загоним человечество железной рукой в счастье".

Безудержное насилие порождало полное пренебрежение к отдельной личности, в случае с Петром-ради "доброго порядку", а в случае с Лениным-для победы пролетарской мировой революции и установления коммунистического "царства свободы". Есть еще одно пересечение, о котором здесь следует сказать. Это — вождизм. "Отец Отечества" — царь Петр живо напоминает "Отца народов" — некоронованного царя Иосифа Сталина. При этом существо вопроса не исчерпывается чисто внешним сходством. На наш взгляд, петровская эпоха находится в причинно-следственной связи с эпохой революционных разломов в России начала XX века Именно с Петра начинается активное отчуждение русских крестьян от свободы и собственности, разрешившееся в конечном счете крушением старой России. В этой связи обращают на себя внимание два петровских преобразования: слияние поместий с вотчинами и та? называемая отмена холопства.

Указ Петра о единонаследии, обнародованный 23 марта 1714 г., внес существенные перемены в служилое землевладение. Этот указ устранял различие между вотчиной и поместьем, жалуя в собственность поместные дачи. Поместья, как и вотчины, оказались в полном к наследственном владении дворян. Очень скоро дворяне, удовольствовавшись, как тогда говорили, "изящнейшим благодеянием" Петра (превращением поместий в наследственную собственность), добились отмены других положений указа, не выгодных дворянству.